Выпуск № 12 (433) | 1974

Прошло много лет. Кабалевский не расстался со полюбившейся ему темой. Она перекочевала в его «военные» оперы «В огне» и «Семья Тараса», стала основой хора советских женщин, угоняемых гитлеровцами на фашистскую каторгу. Трагическая экспрессия этого хора гораздо выше по сравнению с эмоциональным строем соответствующих страниц Первой симфонии. Вместе с тем музыкальный образ приобрел глубину, силу широкого обобщения. Кабалевский постепенно нагнетает горестное чувство, сочетая развитие темы, восходящее движение голосов со зловеще упрямым траурным повторением в басу тонико-доминантового хода. В музыку хора вплетается лейтмотив фашистских захватчиков, обостряя конфликтность музыкальной драматургии. И вот начинается «кульминационное плато»:

Прим. 3

Фактура здесь насыщенней, чем в Первой симфонии. Еще более подчеркнуты трагические «удары молота» (басовый голос). Введены отсутствующие в симфонии мотивы восклицания (5–6 и 10–11 такты). В начале кульминации на звучание оркестра наложено пение хора — оно подобно отчаянному воплю. Но дело не только в этом. Огромную эмоционально выразительную и драматургическую роль играет здесь музыкальное окружение, то, что предшествует кульминационной зоне и следует за ней. Я уже говорил о нарастании, подготовившем «кульминационный взрыв». А далее, после «взрыва», следует еще одно огромное crescendo (один оркестр), построенное на остродиссонантных гармониях и внезапно обрывающееся. Этого второго crescendo, как и первого, в симфонии не было. Надо признать, что рассмотренная нами оперная сцена более симфонична, чем соответствующий ей фрагмент из симфонического по своему жанру произведения.

Итак, трагедийные образы в творчестве Кабалевского получали большее развитие, углублялись. Но одновременно становились глубже, музыкально богаче его драматургические концепции, в своей основе оптимистические. Музыка оперы «Семья Тараса» выразила не только скорбь, горе, но и героику сопротивления врагу. Именно героические по своему внутреннему смыслу лейтмотивы подвига, Родины, победы, комсомольской клятвы составляют интонационную и музыкально-драматургическую основу произведения.

Вернемся к симфоническому творчеству Кабалевского. Тема преодоления раскрывается не только в его ранних симфониях, но и в Четвертой симфонии, написанной много лет спустя после Третьей. Симфония не лишена скрытой программности. Во вступительном Lento слышится тревога и та неудовлетворенность, которая побуждает человека идти вперед, навстречу невзгодам и опасностям. Следующее далее Allegro можно условно назвать «жизнь героя». Оно захватывает своей бурной энергией. Примечательно, что главная партия эмоционально близка к лейтмотиву подвига из «Семьи Тараса» (есть здесь и некоторые интонационные связи). Постепенно острота драматических конфликтов возрастает. В музыке — волнение, порыв, манящий образ счастья, ожесточенность борьбы и упоение жизнью — трудной, порой мучительной, но все же прекрасной. Трагически грозная кода сменяет репризу побочной партии резко и внезапно. Это катастрофа. Если и раньше опасности подстерегали героя симфонии, то теперь его гибель неминуема. И вот перед нами развертывается картина траурного шествия (вторая часть — Largo).

Скерцо представляет собой интермеццо; оно в какой-то мере отстраняет основную линию драматургии симфонии и в то же время является переходом от Largo к финалу. Кабалевский постепенно затушевывает скорбные настроения предыдущей части и подготовляет финальные жизнерадостные образы. Основное содержание финала я определил бы словами — молодость идет! На смену тем, кто пал в борьбе, идут тысячи и тысячи молодых. Отмечу, что тема марша в центральном эпизоде напоминает хор рабочих-революционеров из последней картины оперы Кабалевского «Никита Вершинин»: «Нам ли сейчас о горе нашем думать?» Такая аналогия еще больше раскрывает смысл финальной части цикла.

В конце репризы финала гудит набат, три трубы провозглашают мелодию, которая открывала вступление к первому Allegro. Теперь она венчает симфонию и воспринимается как страстный и торжественный призыв — отдать все силы во имя мира и счастья людей Земли.

Не удивительно, что у Кабалевского, как и у многих других художников, тема преодоления связана с мыслями о смерти и бессмертии. Д. Д. Шостакович в «Оде Дельвигу» из Четырнадцатой симфонии вместе с Кюхельбеккером утверждает идею бессмертия благородных человеческих дел, бессмертия искусства. Нечто близкое этому есть и в вокальном цикле Кабалевского «Десять сонетов Шекспира». Помню, один музыковед, перелистывая в присутствии Дмитрия Борисовича только что изданную тетрадь этих романсов, сказал: «Но тут что-то много о смерти...». Кабалевский возразил: «Скорее это поперек смерти!». Да, именно поперек. Вот первый из включенных в цикл сонетов, его можно назвать поэмой, хотя в стихотворении всего четырнадцать строк. Как возвышенно, вдохновенно звучат слова, «распетые» композитором:

Твой памятник — восторженный мой стих,
Кто не рожден, еще его услышит.
И мир повторит повесть дней твоих.
Когда умрут все те, кто ныне дышит.
Ты будешь жить, земной покинув прах,
Там, где живет дыханье на устах!

Романс «Когда на суд безмолвных, тайных дум» очень драматичен. В нем говорится о мучительных утратах, «о тех, кого во тьме таит могила», о погибшей любви. Музыка насыщена чувством глубокой печали. Она так велика, что наступает минута, когда слова уже не могут ее выразить. Репризное проведение первой темы поручено одному фортепиано. Это горе без берегов. И вдруг луч солнца:

Но прошлое я нахожу в тебе
И все готов простить моей судьбе!

Конечно, я не могу миновать оперы «Кола Брюньон», ведь она имеет прямое отношение к затронутой мною проблеме. В опере композитор, воплощая тему преодоления, идет вторым путем: начальная стадия драматургии не мрак, а свет; над головой — безоблачное небо. Позже грянет гром и надвинется тьма. Брюньон в начале оперы полон оптимизма; но сила, непоколебимость его жизнелюбия подвергается испытаниям перед лицом почти неизбежной смерти.

В первой редакции монолог сраженного страшной болезнью Брюньона завершился дерзким вызовом смерти-чуме: «Ты устало уйдешь, но ты подавишься Брюньоном!»

В Московском музыкальном молодежном клубе

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

Прим. 3

В Московском музыкальном молодежном клубе

Содержание