Выпуск № 5 (390) | 1971 - страница 48

Перед нами маленький фрагмент живописно выполненного нижнего сектора грифа лютневого инструмента (также обнаруженного в раскопках древнего Хорезма). На нем всего две струны, идущие по краям грифа. Если бы они были парными, то есть настроенными в унисон, то, несомненно, находились бы на близком расстоянии друг от друга для того, чтобы можно было нажимать их одним пальцем (как это практикуется сейчас на многих плекторных инструментах Востока или, например, на мандолине). Но здесь струны удалены одна от другой. Следовательно, они настроены по-разному.

Гриф охватывают пальцы левой руки. Первая струна прижимается к грифу указательным пальцем у самого кузова, вторая — большим пальцем чуть повыше, то, есть ближе к колкам (мизинец на рисунке не фигурирует, он скрывается под грифом и в игре не участвует, что и теперь практикуется у народных музыкантов). Все это говорит о том, что мы имеем дело с изображением щипковой двухструнки того типа, который сейчас широко бытует в Средней Азии и Казахстане. Струны ее, естественно, настроены не в унисон, а, скорее всего, в кварту или квинту и, судя по положению пальцев, одновременно издают два разных звука: то ли малую септиму, то ли большую сексту, то ли другой интервал, но не приму.

На территории Средней Азии в разных местах выявлены флейты Пана, авлос, кифары, лиры, арфы и другие инструменты, которые обычно трактуются как греческие, появившиеся здесь с приходом войск Александра Македонского и последующей греческой колонизацией этих земель. Бесспорно, это вторжение и существовавшие до и после него контакты с эллинским миром отразились в местных культурных традициях, точно так же, как и влияния других соседних культур. Но можно ли во всех случаях, когда обнаруживаются связи двух народов, объяснять эти связи только односторонним влиянием, в данном случае влиянием эллинизма? И не вытекают ли они также из закономерностей развития музыкально-исторического процесса? При сходных социальных условиях аналогичные явления могут возникнуть в разных местах и самостоятельно, независимо одно от другого.

Изображение девятиструнной угловой арфы, обнаруженной на территории древнего Хорезма, датируется IV–III веками до н. э. Инструмент этот (разной формы) известен и по айртамским, пянджикентским, афрасиабским и другим раскопкам и был найден даже на Алтае, где его отнесли к V–IV векам до н. э. На основании этой хронологии и учитывая ареал распространения арфы в Средней Азии, ее популярность здесь в древности, вряд ли верно предположить, что она появилась в результате греческого вторжения и влияния. Курт Закс и другие историки музыки отмечали обратный процесс: зависимость эллинской культуры от культур древнего Востока. Может быть, в это сложное понятие «Древний Восток» в данном случае надо включить не только Египет, переднюю Азию, но и Среднюю Азию? Ведь, согласно китайским летописям, Средняя Азия еще до арабского вторжения поставляла Китаю исполнителей, музыкальные инструменты и даже мелодии. Среднеазиатская арфа по тем же источникам была известна Китаю во II веке до н. э. Почему же такой экспорт не мог осуществляться и в другие страны?

Настоящая статья не претендует на широкий и глубокий охват темы. Ведь она написана музыковедом — не специалистом в области музыкальной археологии. Здесь лишь выдвинута задача привлечь внимание общественности к новым источникам и проиллюстрировать на некоторых примерах их огромное познавательное значение. Но для того чтобы музыкальная археология заговорила во весь свой голос, была поставлена на службу музыкально-исторической науке (и не только ей), необходимо начать с того, о чем мечтал Финдейзен, — с выявления всех наших богатств, то есть с каталогизации музыкальных находок, составления их атласа и, добавим от себя, с подготовки специалистов, обладающих необходимыми познаниями и в музыковедении, и в археологии (на первом этапе, может быть, целесообразно сотрудничество археолога и музыканта). Специалистов такого профиля, к сожалению, пока почти нет.

Однако в научном мире в последние годы обратила на себя внимание деятельность молодого археолога. Р. Садокова — сотрудника Института этногра-

фии АН СССР, участника Хорезмской археологической экспедиции. Не будучи музыкантом-специалистом, он вот уже более десяти лет занимается среднеазиатскими музыкальными находками, посвятил им доклады и публикации (статьи: «О двух новых изображениях среднеазиатской угловой арфы», «Путешествие в глубь веков в поисках музыки», «Музыкальные инструменты древнего Хорезма», «Флейта козлоногого бога», «Среднеазиатские ансамбли» и другие), расширившие наши представления о древнем периоде истории музыки Средней Азии. Недавно вышли две его книги — «Тысяча осколков золотого саза» и «Музыкальная культура древнего Хорезма»². Не ставя своей задачей подробно рецензировать эти труды, считаю необходимым представить их читателю, остановившись хотя бы на самых интересных страницах. Обе книги посвящены анализу музыкальных находок Средней Азии, древнего Хорезма преимущественно. Как драгоценные осколки разбитого сказочного саза собирал Садоков все где-либо и когда-либо обнародованные сведения об этих находках. Автор привлек исторические, мемуарные, музыковедческие и другие источники. Он написал книги о музыке, но выступил в них прежде всего как ученый — этнограф, археолог, сообщивший нам интереснейшие факты и наблюдения. Многим ли нашим читателям известно, что в одном из курганов Саратовской области обнаружен набор из восьми костяных трубочек, представляющий собою инструмент типа флейты Пана, имеющий возраст около 5000 лет. По подсчетам Садокова, он существовал за тысячу лег до того, как сложился в Греции миф о Пане. Этот факт красноречиво подтверждает высказанную ранее нами мысль о возможности появления одинаковых инструментов у разных народов, независимо друг от друга. Конечно же, все эти так называемые флейты Пана, известные под различными наименованиями — сиринкс, цевница, кугиклы, ларчеми, соинари, скудучай, мускал, най и другие, — могли возникнуть без всякого греческого влияния.

Первая из названных книг Садокова написана в более популярной форме и предназначена для музыкантов-профессионалов и любителей музыки. В ней автор знакомит читателей и с тем, как производились раскопки, как протекала работа экспедиции, в которой он на протяжении ряда лет принимал участие. Но наибольший интерес вызывают разделы, посвященные конкретным находкам, обнаруженным в древнем Хорезме. Среди них изображения древних арф, хорезмийских двухструнок, ансамблей (трио) инструменталистов, семи трубачей и других музыкальных сюжетов. В заключение автор привлекает малоизвестные свидетельства русских путешественников о музыке Хорезма XIX века и высказывает догадки о том, что древние традиции сохранились и в современной музыке этого района Узбекистана, приводя в доказательство несколько нотных примеров.

Садоков комментирует некоторые находки и в музыковедческом аспекте. Тщательно обследовав художественно выполненное изображение трех музыкантов (арфистки, лютнистки и барабанщицы) на одной из стен замка Топрак-Кала, Садоков приходит к заключению: «Таким образом, топрак-калинский художник, хорошо знавший музыку, намеренно изобразил момент, когда все три музыкантши одновременно ведут единую партию в высоком регистре» (стр. 124). Автор подчеркивает, что и в наши дни кульминация, вершина музыкального произведения «всегда выражается наиболее высоким из всех предшествующих и последующих звуков (или системой их)» (стр. 125). Такую вершину Садоков в дальнейшем называет «ауджем» — так, как это принято сейчас у узбекских и таджикских народных музыкантов и певцов. Стремление перекинуть мостик от музыкальных древностей к современности прослеживается на протяжении всей книги. Родословная карная ведется от трубачей, изображенных на серебряном блюде, изготовленном в Хорезме в начале нашей эры. Там же мы находим прямых родственников среднеазиатских лютневых инструментов.

Чрезвычайно интересны наблюдения автора о взаимосвязи костюма древних музыкантов (расцветка, покрой) с инструментом, составом инструментального ансамбля и даже с пьесой, которая в данный момент исполняется. При этом автор, опять-таки, ссылается на практи-

_________

² Р. Л. Садоков. Музыкальная культура древнего Хорезма. М., 1970, 137 стр., тир. 1200 экз.; его же. Тысяча осколков золотого саза. М., 1971, 168 стр., тир. 840 экз.

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

Содержание