Выпуск № 2 (375) | 1970 - страница 41

другие концерты по вечерам, которые заканчивались очень поздно, ведь «старый господин, — пишет Шиндлер, — был «ein musikalischer Nimmersatt» (вечно алчущим музыки); он допоздна задерживал Бетховена⁹, заставляя его играть целую серию фуг Баха в качестве «вечерней молитвы» («Zum Abendsegen»); так бывало начиная с 1792 года¹⁰. С другой стороны, нам рассказывает Вегелер, что однажды, около 1794 или 1795 года, на вечере у князя Лихновского, некий венгерский граф предложил Бетховену сыграть по рукописи очень трудное сочинение Баха и, по свидетельству владельца рукописи, Бетховен исполнил это сочинение с листа, «как играл его сам Бах».

Можно считать установленным, что Бетховен очень рано (раньше чем Моцарт) приобщился к пианистической интерпретации музыки И. С. Баха и находился у самых истоков прямой традиции великого стиля.

Поэтому и его увлек поток энтузиазма в отношении к старым немецким мастерам, который охватил музыкальный мир Германии в первые годы XIX столетия. В 1804 году газета «Allgemeine Musikalische Zeitung» провозглашает: «Настало время воскрешения мертвых; к счастью, это воскрешение распространяется только на праведников: Себастьяна Баха, Генделя, Эмануэля Баха... Десять лет тому назад они как бы покоились в могиле; правда, о них говорили с уважением, но никто больше с ними не общался».

Немного позже 1800 года три издательства: Зимрок — в Бонне, Нёгели — в Цюрихе, Гофмейстер и Кюнель — в Лейпциге и Вене — в одно и то же время, не сговариваясь, предпринимают публикацию «Хорошо темперированного клавира» и других клавирных сочинений И. С. Баха.

Бетховен как немец, во имя своего народа, очень живо испытывал чувство признательности к Иоганну Себастьяну и угрызения совести от того, что Бах так долго пребывал в забвении. Отсюда та великолепная, полная сыновнего почитания хвала, которую он воздает Баху в одном из писем к лейпцигскому издателю Гофмейстеру: «То, что Вы приступаете к изданию произведений Себастьяна Баха, мне очень по сердцу, сердцу, которое все целиком отдано этому зачинателю (немецкое слово значительно красивее — «diesem Urvater»¹¹, прародителю) гармонии. Очень хочу увидеть поскорее полное осуществление этого проекта, надеюсь, что смогу приобщиться к нему, как только нам будет возвещено, что золотой век настал...»¹².

Его преклонение перед Бахом проявляется в трогательной готовности, с которой он спешит на помощь последнему из двадцати четырех детей Иоганна Себастьяна — его дочери, впавшей в нищету. Возмущенный слабой помощью, пришедшей из Германии по призыву Фридриха Рохлица в мае 1800 года, он пишет 22 апреля 1801 лейпцигским издателям Брейткопфу и Гертелю: «(Что бы я мог сделать для нее?) Как бы вы откликнулись на такую мысль, если бы я в ее пользу напечатал что-нибудь по подписке?.. Срочно напишите мне, как это осуществить, пусть хоть что-нибудь будет сделано прежде, чем она умрет, прежде, чем этот родник (Bach) иссякнет и мы не сможем больше пить из него?»¹³

И снова в 1805 году (18 апреля), в момент, когда он сам был очень стеснен: «В случае если Вы примете симфонию (Четвертую), хорошо бы ее исполнить вместе с ораторией «Христос на Масличной горе»... Если нет ничего против, то

_________

⁹В шутливой записке, приглашая Бетховена прийти играть к 9 часам вечера, ван Свитен советует ему «захватить с собой ночной колпак».

¹⁰Тогда Бетховен занес в свою самую старую записную книжку: «Abends bey Swieten gegessen». Он постоянно связан с ван Свитеном, до его смерти в 1803 году, узами тесной и почтительной дружбы. В 1801 году Бетховен посвятил ему свою Первую симфонию.

¹¹В другом письме, от 22 апреля 1801 года, к Брейткопфу, Бетховен называет Баха «бессмертным богом гармонии» («... des unsterblichen Gottes der Harmonie...»).

¹²«... Dass Sie Sebastian Bach’s Werke herausgeben wollen ist etwas, was meinem Herzen, das ganz für die hohe grosse Kunst dieses Urvaters der Harmonie schlägt, recht wohl tut und ich bald in vollem Laufe zu sehen wünsche, ich hoffe von hier aus, sobald wir den goldenen Frieden verkündigt werden hören, selbst manches dazu beizutragen, sobald Sie darauf pränumeration nehmen...» («Письма», изд. Калишера, т. I, стр. 58, № 40).

¹³«... ehe uns diese Bach stirbt, ehe dieser Bach austrocknet und wir ihn nicht mehr tränken können...» (Калишер, т. I, стр. 66, № 43, письмо к Брейткопфу). Этот план был реализован, но несколько иначе. Из газеты «Intelligenzblatt» от июня 1801 года мы узнаем, что «Бетховен собирается опубликовать у Брейткопфа одно из своих новых сочинений исключительно в пользу дочери Баха, чтобы старушка время от времени получала от этого какую-то помощь». То был, без сомнения, Струнный квинтет ор. 29.

мое намерение и пожелание, чтобы вся выручка была отдана госпоже Бах; ей эту выручку я давно предназначаю»¹⁴.

Нельзя яснее проявить страстное волнение, которое он испытывал в эти годы «Эроики» от изучения И. С. Баха и от желания уплатить ему дань признательности от имени всей Германии. Нет никакого сомнения в том, что он освоил четырнадцать тетрадей И. С. Баха сразу по выходе их в свет осенью 1803 года в издании Гофмейстера и Кюнеля в «Музыкальном бюро»¹⁵.

И хотя Бетховен не мог услышать большие произведения Баха для оркестра и хора, ни даже, по-видимому, крупные органные сочинения, великолепие которых, впрочем, хорошо понимал¹⁶, он прочувствовал величие этой музыки, ее широту и мощь. Кто не помнит его знаменитой фразы¹⁷: «Не Bach (ручей) должно было быть его имя, настоящее его имя — Море!..» Из всех мастеров прошлого только И. С. Баха и «немца Генделя» («der deutsche Haendel») он признавал гениальными¹⁸.

Всю жизнь ему хотелось прославлять Баха своей музыкой¹⁹.

Но еще в 1801 году в первых письмах к Гофмейстеру и Брейткопфу Бетховен точно устанавливал, что его особенно покоряло в Иоганне Себастьяне: это — гармония... «Die hohe grosse Kunst dieses Urvaters der Harmonie»²⁰.

В самом деле, именно из-за гармонии, гораздо больше чем из-за его непревзойденного контрапунктического мастерства, Иоганн Себастьян ясно представляется нашим современником-новатором. Понятно, что все это пошло на пользу Бетховену. Но и другие основные черты Баха должны были вызывать у Бетховена восхищение и зависть, быть для него постоянно примером и образцом: все, что их объединяло, и все, что их разъединяло. Натура Бетховена была двойственной, полной контрастов и противоречий: с одной стороны, внезапные страстные вспышки темперамента бурного, неровного, резкого, неуравновешенного, необузданного; с другой — постоянная потребность в рассудочной логике, подчас напыщенной, механичной, где стремительный, горячий музыкальный поток сталкивался с формами слишком суровыми и недостаточно гибкими. Он должен был завидовать в одно и то же время как неисчерпаемой выдумке Баха, так и монументальной крепости его построений, в которых уверенной рукой, без тени принужденности он развивал желанную и свободную игру творческой мысли.

_________

¹⁴Калишер, т. I, стр. 153–154, № 98.

¹⁵Эти тетради включали «Хорошо темперированный клавир», «Инвенции и Симфонии», первую часть «Klavierübung», «Шесть маленьких прелюдий» для начинающих, «Французские сюиты», «Goldberg-Variationen», «Хроматическую фантазию и фугу», Фантазию до минор — пожалуй, важнейшее из клавирного творчества Баха. В издании принимал участие Николаус Форкель, напечатавший в 1802 году у Гофмейстера свою знаменитую биографию И. С. Баха. Все это начинание было, к несчастью, прервано из-за неблагоприятных внешних обстоятельств и возобновлено лишь между 1820–1830 годами преемниками основателей «Музыкального бюро» — К. Ф. Петерсом и К. Г. З. Бёме. В промежутке, в 1802–1803 годах, Брейткопфом были опубликованы «Мотеты», а Зимроком — «Magnificat» (1811) и Месса ля мажор (1818). В 1821 году вышла первая большая кантата — «Eine feste Burg».

¹⁶Он говорил Фрейденбергу о превосходстве И. С. Баха в органной музыке, выражая в то же время свою любовь к этому инструменту и большое огорчение, что был вынужден с ним расстаться: нервы Бетховена не выдерживали его колоссальной мощи.

¹⁷Карлу Готлибу Фрейденбергу, 1825.

¹⁸См. письмо к эрцгерцогу от 29 июля 1819 года, которое мы комментировали выше.

¹⁹С июля 1809 года, то есть сразу после капитуляции Вены, как только венцам было разрешено выезжать из оккупированного города, Бетховен записывает тему и эскизы Квинтета памяти Баха («Denkmal Johann Sebastian Bach’s Quintett», Нотебом, т. II, стр. 268), среди эскизов Квартета ор. 74 и песни «Freudvoll» из «Эгмонта». — Между 1822 и 1825 годами Бетховен возвращается к мысли воздвигнуть памятник Баху. Среди эскизов Девятой симфонии можно прочесть: «auch statt einer neuen Sinfonie eine Ouvertüre auf Bach sehr fugirt mit 3 (Subjekten)» («также вместо новой симфонии увертюру, посвященную Баху, с фугированным развитием, на три темы»). В эскизных тетрадях можно найти множество самых разнообразных набросков этой увертюры на имя Баха.

Пример
(Нотебом, т. II, стр. 577 и след.)

²⁰Он уточняет свое суждение в беседе с Фрейденбергом: «Nicht Bach, sondern Meer sollte er heissen, wegen seines unendlichen unausschopfbaren Reichtums von Tonkombinationen und Harmonien». («Не ручей, а море должно было бы быть его имя по бесконечному, неисчерпаемому богатству звуковых сочетаний и гармоний»).

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

Пример(Нотебом, т. II, стр. 577 и след.)

Содержание

Пример
(Нотебом, т. II, стр. 577 и след.)