А. Богатырев

Когда свершилась Великая Октябрьская социалистическая революция, мне было четыре года. Уже тогда слово «Ленин» вошло в мою жизнь как нечто возвышенное, дорогое и незабываемое. Я никогда в жизни не видел такой скорби на лицах людей, как в те дни, когда Владимир Ильич умер. Плакали все, и мы, школьники, тоже.

Мы часто говорим и пишем о том, что белорусский народ до Октябрьской революции жил в нищете и бесправии. В Белоруссии не было ни одного вуза, ни одного музыкального учебного заведения, ни одного композитора. Эти слова произносятся сейчас очень легко. Но меня, как творческого работника, до сих пор не перестает волновать их глубокий смысл. В ноябрьские дни, прохаживаясь по улицам Минска, я часто удивленно останавливался, пораженный чудом преображения города. Прошлое исчезло, как дурной сон. И все это могло произойти лишь в Стране Советов, где осуществляется мудрая ленинская национальная политика, воплотившаяся в нерушимой дружбе народов Советского Союза.

Приближается замечательный юбилей — 100-летие со дня рождения Владимира Ильича Ленина. Мне, как и любому советскому композитору, хочется создать к этой дате музыку, которая бы искренне и художественно воплощала образ нашего учителя. Еще в прошлом году я завершил кантату «Ленину слава» на слова Я. Коласа. В настоящее время заканчиваю два монолога о Ленине для баса в сопровождении симфонического оркестра. В работе несколько хоровых произведений о Ленине для академической хоровой капеллы и народного хора Белоруссии. С большим волнением и любовью пишу я сейчас эту музыку, в которой стремлюсь передать чувство преданности и любви к великому Ленину и к созданной им великой партии. По ленинским заветам она ведет к новым победам нашу социалистическую Родину.

Л. Пригожин

К ленинскому юбилею я написал радиооперу для детей по сказке А. Гайдара «Мальчиш-Кибальчиш». Эта чудесная, такая чистая и прозрачная сказка учит ребят ценить честность, верность, благородство. В ней повествуется и о вещах отнюдь не сказочных. О гибели отцов, о беззащитных детях, которые вынуждены самостоятельно отстаивать свою жизнь и свободу. Подобная ситуация слишком хорошо знакома людям, пережившим вторую мировую войну. Вот почему мне хотелось написать оперу так, чтобы ее могли слушать и взрослые, чтобы она напоминала им об их ответственности за будущее наших детей. Надеюсь, что и юные слушатели полюбят храброго Мальчиша, пришедшего со страниц книги на оперную сцену.

Еще один замысел, близкий к завершению, — симфонический тетраптих, посвященный моему городу — Ленинграду. Он представляет собой зарисовки легендарных революционных мест, таких как Марсово поле, стоянка крейсера «Аврора»...

Из прежних своих сочинений я хотел бы услышать в юбилейном году в хорошем исполнении камерную ораторию «Вьюга» по поэме А. Блока «Двенадцать».

Мне кажется, однако, что связывать ленинскую тему только с программными произведениями, отражающими непосредственно образ Ленина или эпоху Октября, было бы неверно. Ведь ленинизм мы понимаем как высочайший, активнейший гуманизм нашего времени. А музыка — искусство, самой своей природой призванное активно преобразовывать человека, облагораживать его душу.

Именно такую цель ставил я перед собой в новых сочинениях — в недавно законченной мною Второй сонате для скрипки и фортепиано и Квартете, над которым я работаю сейчас.

Думается, что лучшей данью уважения к великому человеку станут появившиеся в юбилейном году самые разные музыкальные (и другие) произведения, но обязательно хорошие.

Критические этюды

Ю. Евдокимова

БОРИС ЧАЙКОВСКИЙ И ЕГО ВТОРАЯ СИМФОНИЯ

Каждое новое яркое явление нашей музыкальной культуры вновь и вновь подтверждает мысль о богатстве и неисчерпаемости ее национальных истоков. И каким удивительным образом совершается творческое переосмысление этих истоков в сознании композитора, какие редкие стилистические «сплавы» возникают в результате!

Интересный и своеобразный художник — Борис Чайковский, с именем которого связана еще одна страница русской советской музыки. Особенности его стиля и мышления обусловлены взаимодействием всесторонней гуманистической культуры с глубиной национального мироощущения. Свойственное облику каждого большого мастера, это взаимодействие очень по-своему преломляется в произведениях Б. Чайковского.

Слушая его музыку, вспоминаешь об изделиях народных умельцев, в которых красочно и затейливо, а порой причудливо-изысканно воплощены представления о русской природе и жизни людей. Вспоминаешь о необычном, поражающем на первый взгляд колорите народных лубков, «вязи» кружев, прихотливом узоре резьбы по дереву. Эти ассоциации возникают и в связи с образно-сюжетной канвой сочинений Чайковского, и даже в связи с конкретными элементами его языка. Музыкальные концепции, создаваемые композитором, отличает сложное переплетение эмоционально-смысловых линий: мир русской сказки оживает в них рядом с юмористическими жанровыми картинами, былинный эпос — с лирическими новеллами. А в целом — своеобычное единство, индивидуально отражающее саму эстетику народного восприятия мира. При этом в трактовке национального начала Б. Чайковскому свойственна особая опосредованность: здесь композитор проявляет себя как тончайший ювелир, не воспроизводя фольклорный словарь как таковой, но часто используя лишь тот или

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

А. Богатырев

Л. Пригожин

Критические этюды

Ю. Евдокимова

БОРИС ЧАЙКОВСКИЙ И ЕГО ВТОРАЯ СИМФОНИЯ

Содержание