Выпуск № 9 (370) | 1969 - страница 22

активности, части, основанные на методе разработочного развертывания, приобретают в общей драматургии сочинения функции разработки. Сама же эта «разработка» чаще всего опирается на значительно преобразованную сонатную структуру.

Свои соображения автор подкрепляет рядом убедительнейших примеров, основанных на анализе цикла Восьмого квартета, финалов Пятой и Седьмой симфоний, второй части и финала Одиннадцатой симфонии.

Метод вариантного развития, по определению В. Бобровского, заключается в создании своего рода «цепи», состоящей из темы и ряда ее видоизмененных повторений, которые не нарушают, однако, единства образа. Подобные цепи у Шостаковича строятся либо на основе вариантного развития индивидуализированной темы (обычно второй, контрастирующей начальной: сарабанда в финале Седьмой симфонии, побочная партия первой части Десятой симфонии), либо на основе фигур общих форм движения. В первом случае исходный образ, существенно не видоизменяясь, как бы рассматривается с разных точек зрения. Во втором — решающую роль приобретают моторно-ритмическая стихия или энергия вихревого движения, используемые чаще всего для воплощения злого начала (токката из Восьмой симфонии, fugato из разработки первой части Четвертой симфонии).

Оба метода, разработочное развертывание и вариантное развитие, направлены к единой цели — воплощению длительного пребывания в одном состоянии. Поэтому они нередко взаимодействуют друг с другом: вариантное развитие включается в орбиту разработочного развертывания.

Работа А. Должанского «Александрийский пентахорд в музыке Д. Шостаковича» оказалась итоговой во многих отношениях. Это — последний труд выдающегося советского музыковеда. И в то же время это обобщение многолетних наблюдений над творчеством Шостаковича, и прежде всего над его ладовыми особенностями.

Ученый создал стройную и законченную, математически точную систему повышенных и пониженных ладов, в основе которых лежит александрийский пентахорд (условный термин, избранный автором). С помощью этой системы убедительно объяснены все существенные особенности ладовых структур в музыке Шостаковича.

Александрийский пентахорд представляет собой шестизвучный звукоряд, вписанный в интервал чистой квинты и образующийся посредством расщепления одной из пяти диатонических ступеней, заключенных в ее объеме. В сочинениях Шостаковича используются александрийские пентахорды различного строения, но А. Должанский подчеркивает особое распространение пентахорда симметричной акустической структуры: полутон — тон — полутон — тон — полутон. Автор указывает на принципиальное отличие его от гаммы Римского-Корсакова, звукоряд которой начинается с целого тона. В этой гамме от нижнего звука может быть построено только уменьшенное трезвучие, благодаря чему составляющие ее ступени приобретают «энгармонически безразличное одноладовое значение» (412).

Александрийский пентахорд, которым пользуется Шостакович, допускает построение от исходной ступени не только уменьшенного, но также мажорного и минорного трезвучий, что открывает возможность для тончайшей ладовой дифференциации входящих в него звуков.

А. Должанский намечает пути расширения александрийского пентахорда до декахорда, звукоряд которого строится путем сцепления двух пентахордов (верхний звук первого служит основанием второго). Отсюда, по мнению ученого, ведет свое происхождение пониженный фригийский лад в музыке Шостаковича, где IV низкой ступени соответствует VIII низкая.

Опираясь на созданную им систему, автор статьи существенно расширяет понятие о родственных тональностях и под этим углом зрения рассматривает модуляционную технику композитора.

Исследуя дальнейшие возможности, заложенные в александрийском пентахорде, А. Должанский показывает, как из пятиступенного шестизвучия, основанного на раздвоении одной из ступеней, он перерастает в шестиступенный лад, в котором каждая ступень приобретает уже самостоятельное значение. Так намечается выход за пределы привычной диатонической системы и дается теоретическое обоснование возможных путей создания новой диатоники.

Выводы исследователя блестяще подкреплены многочисленными примерами из произведений не только Шостаковича, но и Прокофьева.

*

Две последние статьи сборника освещают вопросы оркестрового стиля Шостаковича. Впрочем, вторая из них — «Некоторые особенности оркестрового голосоведения в симфонических произведениях Д. Д. Шостаковича» Альфреда Шнитке лишь отчасти касается

собственно тембровой выразительности. Инструментовка рассматривается здесь, главным образом, с точки зрения фактуры и того нового, что внес композитор в технику оркестрового многоголосия.

Исследование ведется по трем линиям: оркестровая полифония (своеобразная трактовка Шостаковичем традиционных полифонических форм), возрождение гетерофонии на новой основе и принцип переменной функциональности, «при котором один и тот же голос на небольшом отрезке формы, без каданса и цезуры, то есть без синтаксической грани, меняет свою функцию (например, превращается из темы в контрапункт иди фигурацию)» (500).

Анализ особенностей оркестрового многоголосия в музыке Шостаковича подкреплен множеством конкретных образцов из различных партитур композитора. Однако констатация ряда характерных приемов, к сожалению, не ведет к теоретическим обоснованиям их в творчестве Шостаковича. «Побочное» следствие избранного автором статьи метода анализа — явная диспропорция между огромным числом нотных примеров и сравнительно скромным объемом самого текста.

Более основательной представляется статья Э. Денисова «Об оркестровке Д. Шостаковича». Она задумана широко и, в сущности, является первым серьезным исследованием, в котором освещены все основные аспекты оркестрового стиля композитора.

Автор детально анализирует узловые проблемы функциональности оркестровки, тесную органическую связь тембровой драматургии с композиционным и драматургическим замыслом сочинения.

Большое внимание уделено воздействию программности на инструментовку, которое проявляется в чутком соответствии тембра и образа, в повышенном интересе к приемам характерной звукописной изобразительности.

Подробно освещены и более частные вопросы: о составах оркестра Шостаковича в разные периоды его творчества, о выразительной роли различных регистров, в особенности предельно высокой экспрессивно-напряженной тесситуры в кульминационных моментах сочинений.

В заключение Э. Денисов отмечает мощное воздействие, которое оказал оркестровый стиль Шостаковича на творчество современных советских и зарубежных композиторов.

Свободное владение огромным по охвату материалом, доскональное знание всех партитур Шостаковича (в том числе и неопубликованных), широкая эрудиция в области оркестровых стилей — все это придает работе Э. Денисова значительную научную ценность.

*

Общая оценка сборника была дана в начале настоящей статьи. Это превосходная книга, на мой взгляд лучшая из тех, что были написаны о Шостаковиче. Она давно исчезла с прилавков магазинов, и это уже сегодня ставит вопрос о необходимости ее переиздания. Хочется пожелать, чтобы второе издание вышло как двухтомник и чтобы в нем более полно были бы представлены статьи и высказывания самого композитора. А анализ его выдающихся сочинений, созданных в последние годы, мог бы пополнить исследовательский раздел книги.

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

*

*

Содержание