кописный материал, переписка, отклики прессы. Учитывался и предыдущий исполнительский опыт, проводилось множество консультаций с весьма солидными знатоками творчества Римского-Корсакова, с людьми опытными именно в театральной работе, с историками, с патриотами русской музыки. Выслушано было много различных и противоречивых мнений, толковых и спорных, проверено немало различных вариантов, прежде чем прийти к окончательному решению.

Нам надо прислушиваться к мнениям современников автора и наших творческих работников, обогащенных практическим опытом, наблюдениями, не раз сталкивавшихся в своей работе с этими вопросами. Не удивительно и то, что на обсуждении новой постановки оперы «Садко» во Дворце искусств наряду с отдельными критическими замечаниями были высказаны мнения именно в пользу нового решения спектакля.

Вот некоторые высказывания. Цитирую по стенограмме.

«Прежде всего я должен поздравить коллектив театра с этим интересным спектаклем. Я бы мог ограничиться словами, что “победителей не судят...”» (и дальше критические замечания. — К. С.) — И. В. Нестьев.

«Пересмотр классики не камерный вопрос, и вопрос не в том, что убрали Любаву и что опера от этого стала менее многогранна. Она стала колоссально многограннее. И поставленный вами спектакль делает вам честь и славу, спектакль современный. А современный он не только потому, что там купюры, что убрали Любаву, а потому, что вы наполнили спектакль новой внутренней динамикой, такой внутренней творческой ценностью, такой острой направленностью, свойственной всем великим первооткрывателям (Гагарину и пр.), что мы являемся сейчас свидетелями и соучастниками открытия метода формирования нового взгляда на трактовку классического наследия» (и дальше критические замечания. — К. С.) — народный артист А. Б. Винер.

«“Садко”, освобожденный от побочных драматургических линий, действительно звучит как близкий нам прообраз великих российских первооткрывателей — на суше, на море и в космосе» — профессор Е. Н. Саковнин.

«С точки зрения купюр меня ничто не шокировало. Первая картина совершенно логична. Во второй также все хорошо. Третьей не было. Я знал, что ее нет, но она и не нужна, раз нет жены у Садко. В четвертой картине, то есть торжище, все было хорошо» (и дальше критические замечания. — К. С.) — заслуженный артист А. И. Орфенов.

«Это было очень сильно. Вчера буквально с первых звуков я ощутил, что дирижер вел спектакль, и в музыке чувствовалась живая интонация. В результате вся музыка сверкала, блистала какой-то такой очень яркой струей, и мне кажется, что после головановских постановок, с точки зрения раскрытия музыки, драматургии, самое большое событие у нас. Я такого “Садко” не видел, потому что он действительно физически передает Римского-Корсакова. “Сказание о граде Китеже” можно рядом поставить было раньше. Но вчера ничего этого не было, потому что дирижер увидел это, отредактировал и придал звучанию живую интонацию... И мне больше всего нравится живое прочтение и в то же время попытка обязательно осовременить, что часто бывает плохо» (и дальше ряд ценных замечаний. — К. С.) — И. Е. Попов (заместитель главного редактора газеты «Советская культура»).

Как видно, И. Нестьев пренебрег мнениями вышеуказанных товарищей, не говоря уже об отсутствующих, с которыми были проведены консультации по этим вопросам, и их мнение далеко не в пользу автора письма в редакцию. Среди собравшихся Нестьев посчитал высококвалифицированным знатоком только себя. Скромно! А как огульно и тенденциозно подано Нестьевым наше отношение к классике, в то время как речь шла конкретно об операх «Садко» и «Руслан и Людмила» и не имелись в виду всем известные классические спектакли, совершенно не нуждающиеся в каких-либо корректурах, такие, как «Царская невеста», «Золотой петушок», «Пиковая дама» и т. д. Что касается Старчища, то сам Римский-Корсаков первоначально также не собирался его вводить. В своем письме к Мусоргскому Римский-Корсаков писал: «Об изгнании Святителя отче Николы я не жалею, ибо дело обошлось и без него отлично, а Садко и сам мог догадаться гусли сломать, да и последние могли не выдержать такой игры. А Никола с церковной темой испортил бы впечатление пляски, да и явление его среди языческого мира несколько ридикюльно»³. Позволю себе напомнить в этой связи авторскую программу — кульминацию в подводной пляске. «...И расплясался Царь Морской, а с ним и все царство подводное. От пляски той всколыхалось Океан-море и стало ломать-топить корабли... Но оборвал Садко струны на гуслях и прекратилася пляска, и море затихло». Как видите, Садко совсем не безумный. Вспомните «программу», высказанную им в первой картине оперы. «Я не сидел бы сиднем в Новегороде, не стал бы жить по старине, снарядил бы тридцать и един корабль, поплыл я б по Ильмень-озеру, проволок корабли волоком

_________

³ М. Мусоргский. Письма и документы. М., Музгиз, 1932, стр. 461.

и прошел по великим рекам я б ко Синему морю далекому, по далеким морям, по раздолью земли пронеслася бы слава Новгорода. А и вы бы тогда, гости знатные, за то во пояс мне поклонилися».

Да! Совершенно справедливо было замечание о том, что кульминация у нас в этой четвертой картине не получилась так, как задумана⁴. Балет увлекся, «зажал» Садко, не давая ему возможности проявить гигантскую свою волю. Сценически-постановочно это не доделано, что и привело к дальнейшему исправлению, но далеко еще не полному. Что касается финала, то в нем мы поем славу не Старчищу — «нашему избавителю», а славу Новгороду, вольному русскому люду. Мы поем славу озеру Ильмень, Волховереке, всем морям, «Океан-морю синему» и сознательно обходим (и прежде обходили) молебствие с весьма слабой музыкой. Оканчиваем оперу торжественно. Под колокольный звон идут корабли во все концы мира, и воздаем великую славу нашим первооткрывателям — Седову, Дежневу, Гагарину и т. д.

В своей работе над оперой «Садко» театр стремился углубить основную патриотическую идею оперы, опираясь на мысли автора, его первые (а позднее дополненные) и несомненно очень убедительные и более свежие замыслы. Кстати, они совпадают с предложениями большого пропагандиста русского искусства за границей — С. Дягилева относительно исполнения оперы «Садко» в Париже без третьей картины. Он ориентировался на более новое и передовое наше русское искусство, и в желаниях своих шел почти тем же путем, каким и мы, сознавая, что может быть активом в опере «Садко». С. Дягилев действительно договорился с автором в Париже не делать не дозволенных им купюр, но зато он условился также целиком пропускать не только третью, но и пятую, и седьмую картины⁵. В решении этого вопроса он опирался именно на первоначальный замысел «Садко».

Мы и сейчас находим в произведениях Римского-Корсакова досадные промахи (даже осознанные в свое время автором), которые нужно обходить для того, чтоб основное в его произведениях сверкало и активно воспринималось нашими современными слушателями. Наша задача заключается в том, чтоб классическое музыкальное наследие служило нам и было в активе социалистического общества и не ожидало бы так долго своего нового современного решения, как это было с «Сусаниным», «Китежем» и многими другими произведениями. Мы должны серьезно обратить свое внимание на отдельные мнения тех критиков, которые еще не перешагнули барьера формально-академического отношения к классике и на сегодняшний день являются серьезным тормозом в прочтении великого наследия. Нам давно уже надо понять, что далеко не все старые формулы выдержали испытание времени... В заключение хотелось бы сказать следующее: в своей деятельности мы, работники искусств, должны руководствоваться принципами нашей современной эстетики, подчеркивающей высокое назначение советского художника, несущего высокие идеи гражданственности и патриотизма. В наш век стремительных темпов развития, повышенного пульса жизни, напряженнейшей идеологической борьбы мы должны отбрасывать все лишнее, должны активно утверждать наше мировоззрение. И еще хочется выразить глубокую признательность всем участникам обсуждения за целый ряд ценных замечаний, высказанных в добрых чувствах нашему творческому коллективу по опере «Садко».

К. Симеонов

А. Кандинский

Когда молчат классики

Выступление И. Нестьева¹ по поводу «особенностей» исполнения оперы Римского-Корсакова «Садко» в Ленинградском Государственном академическом театре оперы и балета имени С. М. Кирова дает повод для принципиального разговора о современном прочтении классики. Это проблема не новая. В истории советского музыкального театра были периоды, когда к ее решению подходили упрощенно или субъективно. «Гугеноты» Мейербера, например, с другим либретто неожиданно получили название «Декабристы», а «Пиковая дама» Чайковского «поворачивалась» Вс. Мейерхольдом «назад к Пушкину». Такие казусы сегодня уже кажутся невозможными. Между тем художественный поиск и сейчас в принципе остается одной из главных задач в интерпретации классического наследия. Однако инициатива исполнителя может быть плодотворной лишь при одном условии — если она не входит в противоречие с авторским текстом про-

_________

⁴ Во многом этому помешало то, что спектакль шел в старых декорациях.

⁵ Вспомним, как Дягилев предлагал сразу же после сцены подводного царства переходить на финал, сопоставляя As и Des.

_________

¹ См.: «Советская музыка», 1968, № 10.

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

К. Симеонов

А. Кандинский

Когда молчат классики

Содержание