Библиография

Т. Ливанова

Каратыгин и его наследие

В 1927 году вышел из печати первый сборник, посвященный выдающемуся русскому музыкальному критику Вячеславу Гавриловичу Каратыгину (1875–1925). Этот сборник содержал материалы о нем, некоторые его статьи и довольно много фрагментов из его рецензий Тогда важно было собрать все ценное, что хорошо знали и помнили о Каратыгине близко соприкасавшиеся с ним современники, а также учесть по возможности его литературное наследие (была составлена обширная библиография). Что же касается публикации статей самого критика, то она не отличалась полнотой.

Прошло почти сорок лет. Тот первый сборник сейчас стал практически недоступным для многих читателей. Помимо этого, давно назрела задача дать более разностороннее и богатое представление о деятельности Каратыгина. Ленинградский институт театра, музыки и кинематографии очень своевременно выпустил новый сборник, в который на этот раз включено значительное число критических работ, публикуемых иногда с небольшими купюрами.

Книга открывается содержательным введением Ю. Кремлева «В. Каратыгин — музыкальный критик». К сожалению, вступительный очерк и текстологическое предисловие «От составителя» содержат ряд повторов в отношении имен, фактов, дат. Непонятно, почему в сборник не вошла подготовленная к изданию 1927 года библиография работ Каратыгина, в которую, конечно, надо было внести необходимые уточнения.

Содержание сборника в целом представляется нам удачным, хотя хотелось бы найти в нем и некоторые материалы, опущенные составителями. К примеру, следовало полнее показать работы Каратыгина о Мусоргском; познакомить читателей с его взглядами на возможности и границы музыкальной критики; шире дать его высказывания о новейшей музыке за рубежом... Но будем благодарны за то, что уже сделано: в сборнике сосредоточены выступления Каратыгина по самым разнообразным вопросам музыкального творчества и исполнительства, в различные годы его работы в печати (1907–1925), в разных жанрах критических суждений — от кратких откликов-рецензий до развернутых статей теорети-

_________

В. Г. Каратыгин. Избранные статьи. Сост. и прим. О. Л. Данскер. Под ред. Ю. А. Кремлева. М. — Л., «Музыка», 1965, 350 стр., тир. 2310 экз.

¹ В. Г. Каратыгин. Жизнь, деятельность, статьи и материалы. Л., «Academia», 1927.

ческого или обобщающе-монографического профиля. Почти все, что было существенного в музыкальной жизни того времени, отразилось в отзывах критика: новые произведения русских авторов, знакомство с крупнейшими явлениями современной зарубежной музыки, пропаганда и истолкование русской классики, деятельность многих исполнителей и т. д. В работах Каратыгина более всего привлекает самостоятельность суждений, основанных на собственном живом художественном впечатлении. С критиком можно порою не соглашаться, но его нельзя не уважать.

Каратыгин отличался резко выраженными симпатиями и антипатиями, которые и высказывал со всей прямотой. Но при этом он стремился не потерять объективности, воздать должное отдельным сторонам явления. Ярчайшие примеры — Стасов и Чайковский. Каждый из них по-своему чужд Каратыгину в главном. Но критик прилагает немало усилий, чтобы найти, обнаружить, подчеркнуть — вопреки своему пристрастию — положительные стороны Стасова и Чайковского.

Кремлев во вступительной статье справедливо подчеркивает «антиромантические» тенденции Каратыгина. Они действовали в отношении Чайковского и Рахманинова, но совсем не сказывались в отношении Вагнера, Скрябина или Дебюсси. В творчестве Чайковского, Рахманинова, Пуччини, Аренского, даже отчасти Малера, критика отталкивала широта интонационной основы, степень близости к привычному, жизненно-почвенному — как бы ни были различны по индивидуальности и по масштабам названные композиторы. Мусоргского Каратыгин ценил глубоко, но, подмечая в его искусстве малопрослеженные черты — например, те, что роднили композитора с Достоевским, — все же несомненно в какой-то степени модернизировал его, интерпретировал немного на свой лад, вернее, в духе своего времени.

Вкусы и воззрения Каратыгина полностью сложились в период между двумя революциями, одновременно и в противовес эстетике XIX века (как своего рода реакция на нее) и в развитие тех же сторон, которые более всего были отражены в деятельности беляевского кружка. Этим в конечном счете объясняются симпатии, склонности, убеждения и предубеждения критика. Мы согласны с ним во многом, когда он интересно и умно оценивает музыку Лядова (очень любопытны высказанные здесь попутно мысли об эмоциях «в натуральную величину» у Шопена, «в преувеличении» — у Скрябина и «в уменьшении» — в миниатюрах Лядова). Нам всецело импонирует его идея о естественности лейтмотивов в операх Римского-Корсакова как «эпитетов», порожденных характером эпоса, сказки. Он прозорливо характеризует начинающего Прокофьева, открывает читателю истинные ценности в искусстве Дебюсси и Равеля в то время, как многие его современники еще оставались вполне холодны к их музыке. Но есть у Каратыгина и такие идеи, такие оценки, которые в принципе принять нельзя. С ними надо спорить, трезво вникая в их происхождение, в ту самую «концепцию», существование которой он у себя решительно отвергал. К счастью, критик действительно зачастую мог и преодолевать ее. «При конфликте между собственными убеждениями и впечатлениями я привык становиться на сторону последних», — писал он в одной из ранних рецензий. Тем не менее убеждения его были очень определенными.

Глубокая искренность Каратыгина, самый дух его деятельности всецело побуждают к тому, чтобы не сглаживать, а, напротив, трезво и зорко рассматривать свойственные ему (и его времени) противоречия, обнажая их истинный исторический смысл.

Каратыгин, видимо, полнее многих других современников отразил остроту конфликтов своего периода. Старшее поколение русских музыкальных критиков тогда по существу не действовало. Стасов уже скончался, когда Каратыгин начал выступать в печати. Не было в живых и Лароша. В 1910 году умер Кругликов. Кюи с начала нового столетия печатался лишь в единичных случаях. Кашкин был целиком связан с традициями XIX века. Из этих же традиций выросли Финдейзен, Энгель, Кочетов, Оссовский. Самые крупные представители молодого поколения — Мясковский и Асафьев — в дореволюционные годы только начинали выступать в печати: критические статьи Мясковского появились между 1911 и 1914 годами, Асафьев стал систематически работать в прессе с 1914 года. Другие, менее значительные музыкальные журналисты тех лет не идут в сравнение с Каратыгиным ни по своей последовательности, ни — главное — по своему кругозору. Шумный, внешне блестящий и парадоксальный Сабанеев — типичный продукт модернистской моды — никогда не мог снискать и доли того уважения, которым неизменно пользовался Каратыгин. Таким образом, среди русских музыкальных критиков Каратыгина можно назвать наиболее значительной фигурой для всего рассматриваемого периода. Он полностью и — решаемся сказать — разносторонне выразил этот период. Вот почему как о его достоинствах, так и о его заблуждениях желательно говорить прямо и во весь голос.

Это и делается во вступительной статье Кремлева. Все же в комментариях к отдельным работам Каратыгина следовало бы заострить уязвимость отдельных сторон эстетики автора.

Начнем с двух конкретных примеров. В сборник включена статья Каратыгина «Памяти

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка