Выпуск № 6 (367) | 1969 - страница 47

Сегодня хочется добавить еще несколько штрихов к его биографии композитора-гражданина.

Я впервые познакомился с Кочетовым в 1927 году, когда он вступил в Проколл. Это был скромный, чуткий, отзывчивый, культурный человек и эрудированный музыкант.

Я вспоминаю в этой связи некоторые характерные высказывания Вадима Николаевича на заседаниях Проколла. Они свидетельствуют не только о широте взглядов, но и о стремлении понять и осмыслить важные жизненные процессы. Он часто ссылался на многие произведения самых различных композиторов, и старинных, и современных, — Стравинского и Перголези, Казеллы и Букстехуде, Дебюсси, Равеля, Мясковского... Его высказывания говорили о глубоком знании мировой культуры. Он ратовал за широкое изучение творчества многих композиторов. «Надо анализировать не только новых, но и забытых старинных мастеров!» — призывал он проколловцев...

Оптимистически оценивал Вадим Николаевич уже в те годы перспективы развития советской музыки. «Я верю, — говорил он,— что вскоре уничтожится различие между музыкой “агитационной” и “художественной”! (В то время в музыкальном издательстве было два отдела — агитационный и художественный. Это противопоставление, естественно, казалось проколловцам неправильным — вся музыка должна быть и художественной и агитационной. — С. Р.). Мы в коллективе не учитываем еще два очень важных, но забытых “фронта” работ: музыку в драмтеатрах и легкую эстрадную инструментальную музыку. И в этой области нам надо приложить свои усилия».

Вспоминаю интересные споры молодых композиторов о впервые прозвучавшей тогда Десятой симфонии Мясковского. Она вызвала оживленный обмен мнениями. Одни — превозносили, другие — относились резко отрицательно, третьи — критиковали детали оркестрового изложения, считая его тусклым, неярким, четвертые — возражали, что оно сделано в стиле композитора и другая оркестровка нарушила бы стиль высказываний, характерный для Мясковского... Пожалуй, наиболее объективно сказал Кочетов: «Здесь трагедийное отношение к проблеме жизни и смерти — от Чайковского. Это продолжение той же линии развития симфонического творчества».

А вот, к примеру, споры об одном из сочинений из сборника фортепианных пьес для детей. Кочетов говорил: «Детские пьесы эти “заумные”, никто их не играет! И делать в таком духе нам не следует!» В то же время он отстаивал смелое и яркое сочинение молодого Н. Чемберджи: «Говорят, что в этом сочинении Чемберджи воздействие музыкальных средств Стравинского, чрезмерная усложненность языка... Нет, в этом как раз наиболее яркие, индивидуальные черты данного автора! Нельзя отрываться от достижений современного языка...»

Пребывание Кочетова в Проколле, в этой кузнице мировоззрения ряда молодых авторов 20-х годов, было плодотворным, оно несомненно сблизило творчество композитора с жизнью народа, с большими идеями современности.

*

Недавно в Концертном зале Всесоюзного Дома композиторов состоялся концерт из произведений Кочетова в связи с 70-летием со дня рождения. Был исполнен ряд его камерных сочинений, начиная от раннего Концертино для двух скрипок и флейты (1928), характерного для той эпохи, когда многие молодые композиторы находились на перепутье различных влияний. Были показаны и более самостоятельные, поздние фортепианные прелюдии (соч. 38), и написанный окрепшим, уверенным творческим почерком Струнный квартет (соч. 68, 1943). В нем особенно привлекает Скерцо с интересной оркестровкой и медленная часть в духе русской народной песенности. Вообще народное начало типично для творчества Кочетова, оно пронизывает многие его сочинения.

В обработках русских народных песен для голоса и фортепиано («Уж ты поле мое», «В лесу кинарейка» и особенно «Наш березник листоватый») мы видим уже художника сформировавшегося, тонкого ценителя народного творчества, умело пользующегося разнообразной палитрой выразительных средств.

Среди вокальных сочинений Кочетова выделился своей распевностью, истинно русской широтой романс «Незабудки голубые», сразу вошедший в репертуар А. В. Неждановой.

Особо надо сказать об его испанском цикле песен. Одна из них, «No passaran!», прозвучавшая на концерте, была в свое время гимном 11-й интернациональной бригады. Бойцы часто слышали ее в исполнении Эрнста Буша. Не случайно на Четвертом съезде композиторов СССР все мы были свидетелями того, как тепло отозвался о Кочетове и о его боевых испанских песнях наш гость Карлос Паласио, антифашист, участник гражданской войны в Испании.

Многие советские композиторы откликнулись в своих сочинениях на героические события этой войны. Но не многие удостоились того, чтобы о них вспомнили испанские товарищи, спустя тридцать лет.

Пожалуй, наиболее ярко и законченно прозвучала в заключение концерта «Испанская сюита» для виолончели и фортепиано, созданная в последние годы жизни композитора в творческом, содружестве с ее первым исполнителем С. Кнушевицким. Это сочинение, незаурядное, свежее и непосредственное, доказало, что испанская тематика была органически близка композитору. Кочетов сумел верно схватить характер и дух народа и найти свое индивидуальное, неповторимое музыкальное решение.

Думается, что успех испанских песен не случаен. Он обусловлен живым и глубоким интересом композитора к романской культуре. Ему принадлежат, в частности, обработки французских, испанских, фламандских песен, музыка к радиокомпозиции «Кола Брюньон» по повести Ромена Роллана, незаконченный балет «Тиль Уленшпигель» и другие сочинения.

В решении Кочетовым темы революционной, борьбы испанского народа еще раз сказалась его убежденная позиция композитора-интернационалиста, борца за высокие идеалы коммунизма.

В годы Великой Отечественной войны (1942–1943) композитор находился на Северном флоте. К этому периоду относится ряд его новых патриотических сочинений.

*

Вадим Николаевич встречался со многими интересными людьми, был свидетелем и участником важнейших событий в жизни нашей страны и оставил воспоминания о них как завещание новому поколению в своих дневниковых записях, отрывки из которых, а также ряд его писем с фронта публикуются ниже.

С. Ряузов

Из дневниковых записей

1927 год

Весною я поступил в Скрябинский техникум, в класс Василенко. Стал всерьез учиться композиции. Осенью по зову А. Давиденко (за что ему всегда буду благодарен) пришел в Проколл.

1935 год

Музыка к повести Р. Роллана «Кола Брюньон». Долгая канитель с приемкой «Кола Брюньона» на радио.

30 марта. Премьера «Кола Брюньона». После прослушивания 29 марта хорошие отзывы перемежаются с помоями (правда, от некомпетентных в музыке лиц). В общем успех и Абдулова¹ (чтение) и мой (музыка), хотя есть критические замечания, но такие, которые помогают, а это совсем не плохо.

23 июня. Приехал Ромен Роллан!

8 июля. Вместе с целым рядом композиторов и музыкантов — М. В. Иванов-Борецкий, Г. Г. Нейгауз и др. — был приглашен через ВОКС на дачу А. М. Горького в Горки². День знаменательный. Было торжественно. Все мы были тихи и скромны ужасно!

Ромен Роллан производит чарующее впечатление, поднимающее на работу. Увидев его, хочется написать что-то особенно хорошее. Он и Горький как-то настолько в общем значительны, что, увидя их (вовсе не унижая себя так, зря), хочется подняться скорее на следующую ступень развития.

Помимо рукопожатий при встрече и отъезде имел честь быть отдельно представлен им обоим. Говорил с Ролланом, и притом... по-французски! Просил его послушать 10-го передачу «Кола».

Горькому задал вопрос:

— Считаете ли Вы, Алексей Максимович, хорошим выбор сюжета «Тиля Уленшпигеля» к 20-летию нашей страны?

— Да! А Вы говорите по-немецки?

— Сценарий взят нами не по немецкой легенде, а костеровский, фламандский...

Горький повторил вопрос:

— А немецкий язык Вы знаете?

— Могу читать со словарем.

— Тогда обязательно прочтите со старонемецким словарем (в одном томе) немецкие материалы. Имеются в Ленинградской Публичной библиотеке.

Принимали нас очень радушно.

После двух (только!) репетиций [получилась] хорошая передача «Кола Брюньона», причем Роллан слушал ее! Оркестр был на высоте. Что-то скажет Роллан?!.

Мама, Ася³, Брагин⁴ и я слушали из комнаты прослушивания. Исполнители и организаторы принарядились, было торжественно и прошло с подъемом.

Роллан прислал Нине Вас[ильевне] Немченко⁵ хорошее письмо. В момент передачи «Кола» на дачу Горького приехал кто-то из членов правительства, и Роллан успел услышать лишь первую половину. Но все же она ему понравилась, он хвалит образ, созданный Абдуловым, а о музыке выразился так: «...я был так же приятно удивлен музыкой, очень ловко обволакивающей (дословно: одевающей) весь рассказ. Она именно и должна такой быть в условиях радио; она может с одинаковым успехом исполняться во Франции, как и в СССР».

Позже получу дословный перевод письма и фото подлинника. Все это радостно читать. Ведь Роллан больше даже, чем «совесть музыки», как говорили о Танееве. Его не «проведешь», что, впрочем, отнюдь не входило в нашу задачу! Все мы действительно хотели создать что-то хорошее и как будто этого достигли.

Получены хорошие и трогательные письма.

Роллан просил повторить передачу.

30 июля. Умер А. Барбюс.

1 сентября. Имел честь стоять от Союза в почетном карауле у гроба этого честнейшего человека и замечательного писателя.

27 июля и 2 августа. Первые спектакли «Мойдодыра». На радио — успех (исполнители, директорат и т. д.), малоодобрительный отзыв Дома художественного воспитания (музсектор). Отзывы детей различны. Одним текст Чуковского слишком известен, а потому, видимо, и все произведение их мало заинтересовало. Другим нравится. Исполнение хотя и старательное, но не на высоте: мало юмора, не было Абрамова. Слабоват ансамбль. Хороша Муратова⁶ (Грязнуля) и хор (хормейстер Кувыкин⁷), оркестр старательно играл под управлением добросовестной палочки Е. Сенкевич⁸. Но учили без меня. А это всегда не то. Очень хорошие отзывы оркестрантов-исполнителей.

26–27 сентября. За два дня получили семь хороших писем о «Мойдодыре». На радио (про передачу 25-го) читались мои ответы детям на первую партию писем, что было забавно. Очень многие, в том числе Д. Кабалевский, послушав передачу «Мойдодыра», хвалили. Слушала Н. Сац. Не знаю, что она скажет.

28 сентября. На радио получена целая кипа ребячьих писем о «Мойдодыре». Вот два из них:

«Дорогой товарищ Кочетов. Сегодня я слушал оперу “Мойдодыр”. Она мне понравилась. Музыка хорошая и не забивает голосов: все можно понять, а то в больших операх я слов совсем не разбираю. Артист Абрамов хорошо поет Мой-

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

*

*

С. Ряузов

Из дневниковых записей

Содержание