Выпуск № 6 (367) | 1969 - страница 49

ти 20 песен (не считая Второй сюиты из балета «Тиль Уленшпигель», радиокомпозиции «В гостях у моря»), причем все это не только клавиры, но и оркестровки, плюс оркестровки ранее написанных вещей..

Почти за полгода я до некоторой степени восполнил давнишний жанровый пробел в моем творчестве. Отбор средств и опыт приобретался постепенно. Помогли и наблюдения над опытом других композиторов. Так или иначе, но почти все написанное сразу пошло в работу в самых различных кругах, и меня стали усиленно петь, чего я и не предполагал. Детские песни были рекомендованы на заседании в гороно педагогам и распространяются в школах. Два раза — 13 и 24 ноября — «Pasaremos» очень хорошо пел гнесинский детский хор. Песня «No passaran» стала довольно известной. «Незабудки», «Ночной костер», «Четверо генералов», «Юные пролетарии», «Наша страна» стали петь многие именитые артисты. А главное, почти без моей инициативы. У меня их просят, и, как обычно, просит ВРК. «Незабудки» трижды пела Нежданова.

«Писатели должны писать», — говорили на съезде писателей Ильф и Петров. На нашем съезде никто еще не говорил: «Композитор должен писать музыку». Но вывод как-то сам напрашивается. Сколько времени уходит на глупые распри в ССК!

Декада показала глубокий перелом во взглядах на советскую музыку среди массы концертной публики, в учреждениях. Все это очень отрадно и, по-видимому, даст повод и всяким музыкальным «чинам» лучше относиться к советской музыке.

Ясно, что теперь советскую музыку нельзя не играть. А это главное. Не такие уж мы все плохие, надо было нас немножко узнать, а если узнают нас пошире, то очень многое на музыкальном фронте будет переставлено с одного на другое место.

Многочисленные выезды в рабочую, детскую, вузовскую аудитории, в Коломну. Встреча с Джамбулом. Передал ему свою и Шафранникова песни на его стихи.

Писать некогда.

23 мая. В 14.30 по радио (станции им. ВЦСПС) играл (во второй раз) шесть прелюдий. <...>

Вместе со всей Москвой встречал (на улице Горького) Коккинаки и Гордненко, вернувшихся из США после своего замечательного перелета.

Всего за 1939 год я проехал, проскакал, протрясся на повозке и прошагал 10.300 километров!!!

После демобилизации из 107-го полка почти полтора года работал над песнями для Красной Армии.

Письма с Северного флота

27 июля 1942 года. Полярное

Как далеко я от вас всех! Но в такое время нельзя мне не быть здесь или где-либо на другом участке фронта. При хорошем качестве — и здесь ценят именно настоящее, правдивое искусство — можно и своей работой принести большую пользу.

К 25 августа готовлю большую сложную программу для джаза, двенадцать вещей моих, пишу все вновь. Остальное монтаж. Ставлю вещи Листова, Кабалевского. Много оркеструю.

1 августа 1942 года

Пишу наскоро... Написал песню, как все говорят, хорошую, об одном замечательном летчике — Сгибневе, с которым накануне познакомился. Ему 23 года, все родные погибли в Ленинграде, он сбил уже двенадцать самолетов, а до войны был педагогом.

23 сентября 1942 года. Артиллерийская батарея в Сеть Наволоке

Регулярно с 4 часов дня до 7 часов занимаюсь с моими подшефными. Веду все: струнный кружок, хор и группу солистов. Все ко мне хорошо относятся, стараются. Ноты знают немногие. Но все же уже четыре вещи мы выучили хорошо: «Священную войну» Александрова, «Бородино», одну старую флотскую песню, «Марш североморских артиллеристов», написанный здесь на слова неплохого местного поэта-политрука¹⁵. Песня всем очень понравилась.

Здесь фронтовой театр ВТО, очень милые и уважаемые люди. Одной из актрис 72 года (из Малого театра, жена покойного Платона, хорошо знала папу по филармонии). Такая прелесть — совсем привыкла к качке, к высаживанию в бурную погоду на шлюпках и т. д. Играют они очень хорошо, по-настоящему. Здесь, в сущности, фронт и работать именно здесь имеет глубокий смысл. И люди, и их отношения друг к другу поэтому гораздо теплее.

В Доме Красного Флота работников искусств всех видов так много, что там ко всем нам слишком попривыкли. Здесь же — приносишь непосредственную пользу людям, которые для этого выкраивают с трудом время.

7 ноября 1942 года

7 ноября! И опять на этот раз мы не вместе. Окончил треть Рапсодии. Теперь двигаю ее быстро.

_________

Письма адресованы матери и сестре, которые были эвакуированы в Свердловск.

8 ноября 1942 года Полярное

Третьего дня и вчера состоялась премьера (в Сеть Наволоке) самодеятельного концерта, который я готовил. Я их поздравил с праздником по телефону, и командир части мне рассказал, что все прошло очень хорошо и все были довольны. Перед началом объявили меня как организатора и т. д. и очень жалел и, что меня там нет. Я и сам жалею. Они, вероятно, скоро будут здесь...

Сегодня целый день сижу дома — пишу для ансамбля хоровой вариант песни «Фронтовая дружба», сейчас иду в Д. Ф. (Дом Флота) писать Рапсодию; завтра треть ее сдам для переписки и разучивания в джазе.

В нашей газетке вышла заметка о моей работе в Сеть Наволоке.

22 ноября 1942 года

За окном отчаянная пурга, в комнате тепло, а внутри самого себя — праздник. Только что по радио все мы узнали о начавшемся наступлении под Сталинградом¹⁶. Можно ли придумать судьбе лучший подарок ко дню моего рождения! Да что тут обо мне говорить. Убежден, что это начало вообще перелома в нашу пользу.

Сегодня первый день моих занятий с самодеятельностью в новой части (база подводных лодок Северного флота). Хор (учил «Ермака», к концу урока пели вполне сносно), струнный оркестр, несколько позже джаз. Для всего этого буду делать оркестровки и все самостоятельно ставить. Хор будет до сорока пяти человек, и оркестр человек двенадцать. Духовому оркестру надо написать хороший марш.

Буду еще вести кружок музграмоты.

Здесь с бригадой была Богопольская. Она ездила в опасные места и вообще вела себя молодцом и хорошо пела.

28 декабря 1942 года

Не спится, хотя и поздно. Кончил все, связанное с потреблением большого количества нотной бумаги, к Новому году (никогда еще к Новому году так много не писал и не готовил). За окном вьюга, пасмурно, <...> обычная картина, знакомая тебе по Москве. Ты понимаешь ощущение — когда очень много пишешь к сроку и все наконец окончилось, то как-то глупо себя чувствуешь, «нечего делать»...

В Энской части завтра смотр главным командованием всего, что мы приготовили.

8 .

7 января 1943 года

31-го и 1-го состоялся дебют и моей работы. 31-го программу пришлось урезать, так как народ хотел побольше потанцевать, а 1-го показали все. Они (начальство) моей работой довольны, была довольна и наша взыскательная публика (из бывших на концерте рядовых и командиров). Сейчас передышка, но в ближайшем будущем наш концерт повторится три раза <...>

Рад, что теперь имею право считать, что не только вся наша корпорация творческих работников, но и я сам в ней оказался нужным в эти дни. О себе сужу по отношению ко мне, а отношение очень хорошее.

Я здоров, к климату приспособился, к темноте тоже. <...>

21 января 1943 года

За окном пурга. Когда пойдет почта, не знаю. Но писать хочется — и пишу. Радостно переживалось известие о прорыве блокады Ленинграда¹⁷... не мог заснуть до 6 часов. Всех ленинградцев, знакомых и незнакомых, поздравил.

Занятия у меня в первой части налаживаются снова. Трудности такие: участники хора безумно заняты по службе, и, кроме того, мешает неизбежная в военное время текучесть состава. Одни уходят, другие приходят, кто-то едет в командировку и т. д. Но со всем этим мы, так сказать, «боремся» <...> и сейчас все начинает идти нормально, как у нас говорят. Поем двух- и трехголосие.

10.

26 января 1943 года

Поздравляю вас с большой победой у Сталинграда, победой, пожалуй, единственной в военной истории. Приятно сознавать, что эта победа не случайна, что все, что готовилось для нее, оправдалось, а все недавние победы в целом выдвигают нас на наиболее почетное место на земном шаре.

У меня сегодня приятная новость — узнал, что на батарее в Сеть Наволоке, где я работал в сентябре — октябре, получила широкое распространение «Дружба фронтовая». Ее и здесь, среди работников Д. Ф., одобряют, она будет печататься в сборнике.

11.

28 января 1943 года

Очень много пишу. Работается легко. <...> «Дружбу фронтовую» буду изучать здесь в одной небольшой части, по просьбе их командира. Моряки — люди приятнейшие, хорошая молодежь, а на марше поют плохо. Написал (в партитуре) увертюру на основе своей «Песни борьбы». <...> Начал писать «Марш подводников». Вчера уже неплохо звучали новые вещи — прекрасная песня покойного Гольца «Кровь за кровь» и чудесная грузинская свадебная.

Очень жаль, что здесь плохи поэты. ...Мелкие художники и не заинтересованы в симфонической

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

Письма с Северного флота

Содержание