Портреты

Е. Клетинич

В расцвете таланта

Георгий Няга вошел в молдавскую музыку в конце 50-х годов, в период для нее сложный и во многом переломный. Остался позади этап «первоначального становления» — созданы были первые национальные кантаты и оратории, симфонии и оперы. Прочно опирающиеся на народное искусство, произведения эти подчас все же требовали известной «скидки на возраст». Теперь композиторам республики предстояло сделать следующий шаг — качественно по-новому понять принцип народности искусства, не ограничивая его цитированием фольклора или этнографической близостью к нему, смелее обобщать самые различные образно-интонационные пласты молдавской народной и профессиональной культур на основе усвоения прогрессивного опыта советского и зарубежного музыкального творчества. И не случайно задачи эти вместе с мастерами старшего поколения начали активно решать молодые композиторы, главным образом выпускники Кишиневской консерватории. Среди них — Георгий Няга...

Он рос в семье, славившейся музыкальными традициями. Его дед и прадед были известными лэутарами¹, и специфическое исполнительское мастерство это передавалось а роду из поколения в поколение. Отец Георгия, Штефан Няга, был первым музыкантом в этой династии, получившим профессиональное образование композитора и пианиста. Он стал, как известно, одним из основателей советской молдавской композиторской школы, создав произведения самых различных жанров.

Художественная одаренность рано обнаруживается и у Георгия. Однако, несмотря на сильное влечение к музыке, он «нашел себя» в ней далеко не сразу. Несколько лет обучения на фортепиано не принесли ощутимых результатов. Гораздо плодотворнее оказываются занятия на скрипке. Приступив к ним довольно поздно (в 15 лет), Няга сразу делает заметные успехи. Но прошло много времени — юноша уже окончил Московскую консерваторию и аспирантуру по классу скрипки, — прежде чем его потянуло к композиции.

Музыкальные впечатления детства с навсегда впитавшимися в душу народными мелодиями, кругозор, приобретенный в годы учения в Москве, — все это оказалось важными факторами становления цельной творческой индивидуальности. И в тридцатилетием возрасте, когда Няга сделал первые опыты в сочинении, это был уже зрелый человек, музыкант со сформировавшимися вкусами, эстетическими принципами, художественным мировоззрением. Он знал о чем писать, и у него уже было что сказать слушателю.

Большие и сложные замыслы требовали, однако, свободного владения композиторским ремеслом. Няга вновь поступает в консерваторию (на этот раз — Кишиневскую). Уже тогда обратил на себя внимание свежий, самобытный тематизм его произведений, тонкое гармоническое чутье, щедрая творческая фантазия. Ее стремительный поток и поныне не всегда «удерживается» строгими рамками формы. Однако это — не многословие, столь часто скрывающее бледность мысли (отсутствие «общих» мест — отличительная черта музыки композитора), а просто не всюду еще найденное соответствие структуры конкретному содержанию.

Список произведений автора невелик: Соната для скрипки и фортепиано, сюиты для фортепиано, камерного оркестра и струнного квартета, две симфонии, симфоническая поэма «Данко», несколько небольших инструментальных пьес и песен. Сочинения разных лет, написанные в различных жанрах, они обнаруживают заметную эволюцию Няги.

Два русла художественных устремлений определяют облик композитора. С одной стороны — тяга к колориту, красочности, остроумной жанровой зарисовке. С другой — влечение (особенно отчетливо обозначившееся в последнее время) к серьезной общественно-значительной тематике. Естественно, что неизменно сохраняющий связи с народным мелосом интонационный язык Няги становится все выразительнее.

Наиболее характерные самобытные черты творческой индивидуальности композитора сконцентрированы в мелодике. Ее интонационные контуры порой сложны, сугубо инструментальны, отмечены извилистыми, ритмически прихотливыми рисунками. Впрочем, нередко темы приближаются и к народным песням, простым, певучим и быстро запоминающимся. Столь различные типы материала иногда непосредственно соседствуют в одном сочинении, например во Второй симфонии — произведении остроконфликтном, однако использующем и принципы эпической драматургии².

_________

Автор статьи окончил Кишиневскую консерваторию в 1958 году по классу скрипки, в 1968 — как музыковед. В настоящее время преподает в специальной музыкальной школе-одиннадцатилетке имени Евг. Коки. В нашем журнале выступает впервые.

¹ Лэутар — молдавский народный музыкант.

² За это сочинение композитору была присуждена в 1967 году Государственная премия МССР.

Экспрессивна, беспокойна главная тема первой части:

Нарочито угловаты мелодические очертания. Переосмысливаются, усложняются обильной хроматизацией лежащие в ее основе народные лады. И все же упругая синкопированная ритмика выявляет танцевальный характер образа, а переменность одноименного мажоро-минора при повышенной IV ступени определяет его молдавский колорит.

Тонко опосредована связь с народным мелосом и в проникновенно-лиричной, широкого дыхания побочной партии. Ее национальная почвенность — в проскальзывающей балладной интонации, характерных кадансовых оборотах:

В то же время общие очертания мелодии, спускающейся мягкими уступами от начального квинтового тона лада — вершины темы, заставляют вспомнить некоторые лирические страницы русской музыки, в частности начало побочной партии из первой части Шестой симфонии Чайковского.

Совершенно иного характера заключительная партия. Изложенная со свойственной песне структурной периодичностью, она напоминает некоторые образцы старинных молдавских колядок. Такие ассоциации возникают благодаря небольшому диапазону, нарочитой интонационной архаичности, многократному, настойчивому опеванию повышенной II ступени, двойному органному пункту. Эти типичные черты жанра используются композитором как средства создания внешне скованного, но полного внутренней силы и экспрессии образа.

Иллюстрация

И еще одна тема, появляющаяся в наиболее напряженный, драматический момент разработки. Она основывается на полевках широкоизвестной в Молдавии гайдуцкой песни «Бате й доамне, пе чокой» («Побей, боже, богачей»). Интересно проследить, как Няга, стремясь здесь к символическому воплощению образа несгибаемой воли народа, отбирает и концентрирует наиболее выразительные элементы песни. Нагляднее всего это видно при сравнении одного из распространенных ее вариантов с темой симфонии:

Пример

Сохраняя лишь первое, наиболее архаично-суровое построение (далее в песне проступают черты романсовости), автор подвергает извлеченное из народного первоисточника тематическое зерно существенной трансформации. Перенесение тяжелой доли начального такта со второго звука на первый и замена трехдольного

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

Портреты

Е. Клетинич

В расцвете таланта

Иллюстрация

Пример

Содержание