Выпуск № 6 (367) | 1969 - страница 15

задушевных мелодий. Эти мелодии очень человечны и сохраняют свою искренность и в минуты радости, и в трудных или горестных ситуациях.

Вот, например, дуэт из первой картины. По форме эта сцена представляет собой развернутое рондо. В начале ее Элле и Мать, занятые стиркой, поют веселую песенку — в духе фольклорных. Напев не раз повторяется затем в этой картине, а где-то даже пластично перерастает в мотив известной в Эстонии детской народной песни «Жил когда-то крот».

Во втором акте, когда Элле и ее друзья отправляются в путь по заколдованной стране, в одном из эпизодов в оркестре появляется мелодия другой распространенной эстонской песни о том, как уголь, соломинка и лапоть пошли путешествовать.

Композитор обращается в опере и к другим цитатам, естественно вплетая их в авторское целое. Но еще важнее, что музыкальные образы главных, добрых героев, ситуации и действия, связаные с ними, пронизаны поэзией эстонских напевов, напоены их специфическим ароматом, независимо от того, использует ли автор подлинную мелодию или сочиняет свою, оригинальную, близкую народным по духу.

Это общий фон, на котором выделяются музыкальные характеристики отдельных действующих лиц. Они отчетливо индивидуализированы. В качестве примера можно привести вокальную партию Элле, в которой почти нет речитативов. Она тоже выдержана в духе фольклорных тем — то светло-лирических, радостных, то подернутых грустью (колыбельная, которую поет Элле, вспоминая Мать, родной дом). Оркестровое сопровождение ее партии нередко окрашено в пасторальные тона. Так, мелодию колыбельной сопровождает звучание терций кларнета и флейты, флажолетов струнных; во второй раз тема излагается в мягком звучании струнных.

Колоритно обрисован в музыке Железный Дровосек. Его характеристика основана на жестких, «трущихся» секундах, создающих впечатление лязга заржавевшего металла. А вокальная партия — наоборот, лирически-напевная: ведь доброта свойственна этому персонажу. Интересно меняется музыкальный образ Железного Дровосека, когда он — вычищенный, промытый и заботливо смазанный маслом — вновь возвращается к жизни. «Ржавые» последования исчезают, и тяжеловато-юмористичный, отмеченный своеобразным ритмом танец радости строится на подъемных звучаниях валторн frullato, подкрепленных ударными.

Лев в музыке воссоздается с помощью «рыка» восходящих кварт у контрфаготов и фаготов в низком регистре.

Интересен изящный марш прыгунов — веселых жителей заколдованной страны, спутников Доброй Феи. Две флейты piccolo, труба и барабан, а также острый ритмический рисунок марша придают этой характеристике большую привлекательность.

Тонко найдено автором музыкальное решение образа Доброй Феи. Она чужда злым силам, но не принадлежит и к миру положительных персонажей оперы. Поэтому композитор лишает ее самостоятельных оркестровых красок. Ее сопровождают всякий раз темы тех героев, о которых идет речь. На протяжении сцены Доброй Феи звучат отголоски марша прыгунов, в который вплетаются то жесткие интонации темы Людоеда (при упоминании о нем), то ликующие мажорные обороты (когда Фея сообщает о гибели Ведьмы), то радостный вальс добрых героев (когда Фея открывает им путь к Великому Волшебнику). Вокальная партия Феи строится на одном звуке соль, свободно ритмизованном, — голос словно независимо парит над различными мелодическими и гармоническими комплексами.

Но не только яркие характеристики персонажей отличают эту оперу. «Великий Волшебник» А. Гаршнека примечателен еще одним очень важным и очень редким качеством — ладно скроенной и интенсивно развивающейся музыкальной драматургией.

В опере нет ни одной арии в привычном смысле слова, нет остановок действия или длительных излияний чувств, не очень-то способных заинтересовать маленьких слушателей. Нет и обычно вялых сообщений о событиях, развертывающихся где-то там, за сценой, вне поля зрения публики. Все, что происходит, происходит здесь, сейчас, и слушатели сами становятся участниками разворачивающихся событий. Все намерения, чувства, желания героев раскрываются через музыку, но непременно и через конкретно-зримое действие. Так, Людоед, например, не просто сообщает зрителям о том, что ему надоело есть кашу и хочется попробовать маленьких деток, но при этом и помешивает кипящую воду в огромной кастрюле, стоящей на столь же грандиозном, пышущем пламенем примусе. И тут уж не остается места сомнениям; Людоед все сделает для того, чтобы осуществить задуманное.

Наглядность сценического воплощения характеров делает музыку доступной восприятию детей независимо от уровня сложности музыкального выражения. Причем именно партитура словно побуждает постановщика к активному и образному действию. В свою очередь, композитор ни разу не сбивается на путь нарочитого упрощения своих решений. Напротив, в музыке органично соединяется простое и сложное. Не-

затейливые мелодии детских народных песен, которые легко запоминаются малышами, «одеты» в красочный гармонический и оркестровый наряд. С помощью сквозного развития простые формы вырастают в развернутые сцены. Одновременное звучание ярко индивидуализированных и потому хорошо слышимых тем-характеристик помогает композитору создавать разнообразные ансамбли, которые без особых трудностей могут восприниматься юной аудиторией.

Сцена из спектакля. Добрая Фея — Л. Панова

Автор очень точно чувствует необходимое и достаточное для маленьких слушателей сценическое время. Поэтому музыка все время «держит» их, не дает им отвлекаться, но и не утомляет.

Вместе с тем музыкальный материал оперы интересен и для взрослых слушателей и исполнителей. Последние, как уже говорилось, с видимым удовольствием участвуют в спектакле. Им есть что петь и что играть.

*

Сказка всегда была и будет одной из наиболее увлекательных и образно-емких форм разговора с детьми. Но при этом всегда была и будет важной смысловая направленность произведения — настолько, насколько актуальны проблемы, поднимаемые в сказочном сюжете.

Лучшее из всего, что до сих пор написано в жанре детской оперы, опирается на современную или современно трактованную сказку.

В подобных сочинениях мы чаще всего встречаем настоящих героев, которым юные слушатели стремятся подражать. Именно такими образами наполнена опера А. Гаршнека.

Великим Волшебником оказывается не тот неказистый человек, что летал на воздушном шаре, попал в незнакомую страну и, скрываясь под устрашающими масками, сделался ее могучим повелителем. Великий Волшебник в опере А. Гаршнека — это та цель, в борьбе за дости-

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

Сцена из спектакля. Добрая Фея — Л. Панова

*

Содержание