Выпуск № 6 (367) | 1969 - страница 3

то уже в 30-е годы черты художественной гиперболизации сочетаются с подлинно реалистическим изображением советской действительности и Ленина как создателя государства и партии³.

Интернационален в фольклорной Лениниане не только самый образ вождя, но и мир выразительных средств, с помощью которых он воплощается. Гиперболы, метафоры, эпитеты отражают высокое мастерство безымянных творцов. Одним из ведущих художественных символов, накрепко связанных с Лениным, стало солнце. «Дети разных народов» сравнивают Ильича с солнцем за его величие, мудрость и силу, за человечность и теплоту.

«Ленинизм — это свет революции, — поют таджики, — он повсюду рассеял свои лучи».

Ленин — солнце, убеждены молдаване, а заветы его — «свет в нашем доме». «Ленинские лучи наши пути освещают, ленинские лучи в наши дома входят», — это слова эвенкийского напева. «В открытое окно солнце брызнуло красными лучами», — это значит, как провозглашается в татарской песне, что Ленин «всем народам указал путь правды». Ленин — целый «мир яркосолнечный, златоконечная звезда», — восклицают буряты. Русские говорят об Ильиче: «Что ни скажет, слова его в сердце теплом разливаются»⁴. «От любви его к нам, — по признанию таджиков, — наше сердце сделалось озаренным». Наманганцы «плакали о нем — ярком, светлом и теплом, как солнце!». В мощном хоре общенародного славления слышен и голос осетин:

С голубого неба никогда не скатится светлое солнце!
Будь светел, Ленин!

А вот одна из многочисленных чувашских песен о Ленине:

Солнце светлое над Волгою,
Золотые лучи над Родиной.
Ленин-отец в Москве родной,
А учение его в сердце народа.

С ней перекликается напев Горной Шории:

Стал он солнцем для наших глаз,
Жизнь свою он отдал за нас⁵.

Поэтика фольклорной Ленинианы отличается яркой образностью, метафорической броскостью.

Не только сам Ильич, но и слова его — золотые, солнечные, всепроникающие. Так, в еврейской легенде о Ленине и Эшмедее (Асмедее) говорится, что от слов вождя исходил необычайной силы свет, убийственный для врагов⁶. Образ легенды родствен образу горьковского Данко, пламенем сердца своего осветившего путь людям и погибшего за них. Сходная метафора применена в русском эпическом сказе «По твоим заветам все исполнилось»⁷:

Ты для нас работал, рук не кладучи,
Ума-разума большого не жалеючи,
Ты сгорел за нас костром-полымем.

Ленинский свет убивает зло и открывает людям богатство и радость новой, свободной жизни... Так на смену ограниченным в известных пределах мотивам и темам традиционного фольклора пришло иное содержание — содержание социалистической эпохи, отражающее невиданный до сего размах общественного бытия. Это научная проблема огромной важности, к сожалению не освещенная до сих пор с необходимой полнотой и глубиной. Между тем ясное понимание того нового, что сконцентрировано в поэтике, необходимо также и для изучения процессов и явлений, типичных для собственно музыкальной культуры советских народов.

Современная тематика не получила в фольклоре однозначного выражения. Известны песни не просто разного характера, но различной степени творческой активности. Можно говорить применительно к ним о трех основных типах взаимодействия текста и напева. Первый характеризуется использованием какого-либо старого популярного мотива, который лишь перетекстовывается и тем самым иногда переинтонируется, но в принципе основан на первоначальной мелодии. Музыкально-творческая активность сказывается в данном случае в наименьшей мере.

Второй тип характеризуется сочетанием нового текста с мелодией, созданной по канонам традиционного стиля, с применением знакомых интонаций и конструктивных приемов того или иного жанра (эпических, лирических, причитаний и др ). Указанный тип требует от создателей гораздо большей творческой активности. Возникающие таким способом произведения обладают подчас незаурядной художественной выразительностью, особенно, если и текст их строится по тем же стилистическим канонам. Возможно частичное проникновение в песни этого рода более новых интонаций, органично обогащающих исходные в процессе их мелодического развития.

_________

³ Подробнее об этом см.: О. Гречина. Образ Ленина в фольклоре народов СССР. Ученые записки Ленинградского университета, № 254, серия филологических наук, вып. 46. Л., 1958, стр. 30–45. См. также: М. Грiнченко. Музичний фольклор народiв СРСР про Ленiна. «Народна творчicть», 1940, № 2.

⁴ Из сказки о Ленине, записанной В. Кучерявенко. См.: «Советское Приморье», 1941, № 1, стр. 317.

⁵ См. публикацию в журнале «Сибирские огни», 1937, № 1–2, стр. 60.

⁶ См. публикацию в журнале «Советский фольклор», 1936, № 2–3, стр. 101–103.

⁷ См.: «Русский советский фольклор. Антология». Л., «Наука», 1967, стр. 94.

Третий вид взаимосвязи поэзии и музыки — безусловная оригинальность и текста, и напева. Конечно, эта оригинальность очевидна только по сравнению с традиционной культурой, но не по сравнению с вошедшей в фольклор массовой советской песней или революционным гимном, давно преодолевшим национальные границы. Например, ительмен создает песню на своем языке, соответственно переинтонируя «Варшавянку». Его произведение вряд ли покажется нам вполне новым, а вместе с тем с точки зрения ительменского фольклора оно отмечено настоящим новаторством. Благодаря такому переосмыслению в быт многих — особенно малых — народов вошли доселе неизвестные им интонации, в конечном итоге обогатившие их художественное мышление (и, кстати сказать, подготовившие восприятие ими европейской музыки, до того малознакомой и чуждой).

Вслед за «элементарным» заимствованием характерных оборотов общераспространенной по стране массовой песенности, постепенно пришло и собственно новотворчество в этом стиле, в большей или меньшей мере связанное и с традиционным искусством данного народа. Это было уже принципиально новым этапом в развитии некогда замкнутых национальных культур.

Несмотря на внешнюю ограниченность путей создания мелодий на современную тематику, эти песни весьма разнообразны, что объясняется, помимо всего прочего, разнообразием устоявшихся жанров, используемых в качестве отправных моментов. Так, фольклор о Ленине складывался на основе эпических сказов (русских былин, украинских дум, карельских рун, бурятских улигеров, якутских олонхо) и лирических хоровых песен, причитаний, частушек, обрядовых (например, свадебных) мелодий и даже — у народов Средней Азии — инструментально-программных пьес.

Подчеркиваю: речь идет о создании песен именно на основе традиционных форм, а не путем абсолютно механического их копирования. Глубоко эмоциональное отношение народных певцов к ленинской теме подчас стихийно обогащало и даже трансформировало исходные образцы. При этом исполнители шли по пути, вообще чрезвычайно показательному для современного искусства, — по пути смешения, взаимообогащения жанровых черт, большего или меньшего слияния эпических, лирических, драматических элементов, в результате чего рождалось новое единство. Так, скажем, произведение благодаря особому лирическому подтексту из похоронного плача превращается в лирико-эпическую песню: лиризация былой традиции, осуществляемая именно через музыку, осовременивает жанры, казалось бы уже чуждые современности.

Для подтверждения своей мысли приведу один малоизвестный музыковедам пример — так называемый «покойнишный вой» по Ленину, записанный вскоре после его смерти в Иркутске от 16-летней Кати Перетолчиной. Собиратель Н. Хандзинский сообщает, что в иркутской фольклорной традиции причитания сохранили свою силу и способность «втягивать в себя современность». Инициатива создания этого плача, выдержанного в традиционной поэтической манере, исходила от комсомольцев8. Вот его напев:

Чередование первых двух фраз, одна из которых остро акцентирует вводный тон в попевке уменьшенной кварты, а другая успокаивает движение плавным оборотом квартового трихорда (в нижней части гиполада), образует в целом оригинальную композицию, совмещающую в себе черты и плача, и лирического распева, и эпического сказа. Приведенный там же напев обычного плача такими свойствами не обладает.

Образцом сочинения новой песни путем творческого распева перетекстованной старой может служить напев о Ленине, созданный в 50-е годы в русском народном хоре забайкальского села Большой Куналей:

_________

⁸ См. публикацию в журнале «Сибирская живая старина», 1925, вып. 3–4, стр. 53–64. Мелодии записаны В. Мокеевым.

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

Содержание