чительную духовную роль этого сближения в жизни Милия Алексеевича. Не использованы ни его письма к Римскому-Корсакову (например, от 1 июня 1869 года), ни письма Бородина о выступлении Рубинштейна в концертах Бесплатной музыкальной школы. Если всему виной недостаток места, то следовало хотя бы назвать главные темы этих писем, так же как и уникального по энергии выступления Чайковского в печати в защиту Балакирева. Из этого выступления приведено, правда, несколько строк, но они отнюдь не раскрывают его очень весомого содержания. Обойдены и важные свидетельства Н. Д. Кашкина. Зато читатели узнают о третьестепенных по значению жалобах Чайковского на утомительность для него бесед с Балакиревым, на узость его мнений и резкость тона. Авторы не считают нужным подчеркнуть в комментариях значение этих бесед для творчества Чайковского. Ведь из них возник в дальнейшем замысел «Ромео и Джульетты». В результате картина оказывается лишь внешне достоверной.

О характере отношений с Николаем Рубинштейном и говорить не приходится; фиксируя его крайне редкие отказы от участия в концертах Балакирева, купируя подлинные тексты писем и объясняя один из таких отказов «боязнью [Рубинштейна] навлечь на себя недовольство покровительницы РМО в. к. Елены Павловны» (стр. 181), составители, по существу, искажают облик мужественного и весьма независимого деятеля. Сам Балакирев годом раньше писал Чайковскому: «...удержите Рубинштейна, чтобы он по этому делу воздержался от всяких препирательств с высокой покровительницей. <...> Иначе он легко может повредить себе, а себя он обязан беречь ради дела» (подчеркнуто Балакиревым. — И. К.). Последняя фраза, так много говорящая об оценке московского друга Милием Алексеевичем, в «Летописи» выпущена (стр. 158).

Ошибкой считаем мы недостаточное внимание составителей к тому, что можно назвать опорными пунктами хронобиографии, — к датам, устанавливающим начало или конец какого-либо этапа жизни и взаимоотношений. Балакирев считал «юбилейной» датой своей дружбы с Ц. А. Кюи 19 февраля 1856 года. Римский-Корсаков 1 января 1878 года впервые с гневным раздражением отозвался на противоречивые и, как он считал, вносящие крайний беспорядок в дело распоряжения Балакирева по части гравировки партитуры «Руслана и Людмилы». Такого взрыва досады и обиды их переписка еще не знала. В том же году, 28 июля, Балакирев впервые, насколько нам известно, выразил безоговорочное признание уместности теоретического изучения законов гармонии в коллективном письме к Стасову, написанном совместно с Мусоргским и Шестаковой²⁶. В 1881 году, 27 марта, Милий Алексеевич писал Стасову: «Модест [Мусоргский] стал брать у меня уроки композиции, и так как я не теоретик и не мог научить его гармонии (как, например, учит теперь Н. А. Римский-Корсаков), в чем именно было его и Гуссаковского несчастье, то я объяснял ему форму сочинений...»²⁷ Первые из отмеченных фактов вообще не отражены в «Летописи». Последний — без упоминания Римского-Корсакова. Напрасно было бы пытаться проследить по «Летописи» историю отношений Милия Алексеевича с А. К. Глазуновым, А. К. Лядовым, С. Н. Кругликовым, В. А. Золотаревым, А. А. Петровым, хотя бы в самых общих контурах: факты, порою весьма яркие, разрознены, не скреплены ни внутренней последовательностью, ни совершенно необходимым в ряде случаев комментарием. Совсем эпизодично отражена в книге музыкальная Москва, где творчество Балакирева в течение многих лет находило несравненно более сочувственный отклик, чем в Петербурге. Мы мало встречаем в «Летописи» сведений о московских исполнениях его сочинений и почти не находим откликов на них Г. А. Лароша, П. И. Чайковского, С. Н. Кругликова, Ю. Д. Энгеля. Остается предположить, что соответствующие вырезки из газет плохо представлены в архиве Балакирева, а тщательного просмотра хотя бы главных московских газет предпринято не было.

Есть еще одна тема, место которой в хронобиографии Балакирева велико. Это тема — Балакирев и Римский-Корсаков, требующая специального и порою весьма детального рассмотрения. Количественно она представлена в книге довольно широко, но освещена, на наш взгляд, во многом ложно. Приемы выборочного цитирования и произвольного купирования возвращают нас отчасти к оставшемуся далеко позади времени пристрастного апологетического изложения темы. Правда, никогда апологеты Балакирева не позволяли себе поставить под сомнение искренность и нравственное достоинство Римского-Корсакова: судя по печатным высказываниям, они были вне сомнения для С. М. Ляпунова или В. Д. Комаровой. Жаль, что составители «Летописи» не последовали примеру своих предшественников и, полагаем, без прямого умысла простым, но в высшей степени неудачным сопоставлением цитат или их использованием без необходимых пояснений бросили густую тень на нравственно безупречный облик автора «Китежа» (см. стр. 271, 303, 321, 334, 418). Нам кажется, что издания типа «Летописи» мало подходят для выражения своих чувств и пристрастий. Правда, в «Летописи

_________

²⁶ См.: «М. П. Мусоргский. Письма и документы». М. — Л., Музгиз, 1932, стр. 374.

²⁷ Там же, стр. 28.

жизни и творчества М. П. Мусоргского» мы уже встретили совершенно неосновательные упреки по адресу ближайших друзей Мусоргского и с удивлением узнали, что Балакирев «никогда не скрывал своей неприязни к музыке Мусоргского», а Римский-Корсаков «всегда отзывался о творчестве Модеста Петровича с оттенком пренебрежения»²⁸. Жаль, что в иной, формально более документированной, но по существу столь же произвольной, форме, этот опыт нашел продолжение. Спорить о Балакиреве можно и нужно, но не обиняком и не на страницах справочных изданий.

В заключение — несколько технических моментов. Стандартный формат серии не пошел «Летописи» на пользу: исчезли крайне удобные обозначения годов над каждой страницей и столь же полезные даты на полях. Жаль, что комментарии к документам не выделены шрифтом.

*

Возвращаясь к общей оценке ленинградского трехтомника, следует сказать, что работа проделана огромная и результаты ее, при всех указанных и неуказанных, мелких и крупных недочетах и пробелах, нужны и будущим биографам Балакирева, и историкам русской музыки, преподавателям, лекторам, музыкантам-исполнителям, студентам, и, само собою разумеется, широкому кругу любознательных читателей.

Б. Яголим

Замечательный труд

Завершено издание библиографического труда «Зарубежная литература о музыке», публиковавшегося отдельными выпусками на протяжении последних нескольких лет. В этой работе отражены книги по музыке, вышедшие за пятилетие (с 1954 по 1958 год) в зарубежных странах и находящиеся хотя бы в одной из семи центральных библиотек Советского Союза, и включены также некоторые издания, отсутствующие в СССР и полученные из-за рубежа во временное пользование по международному абонементу.

В общей сложности здесь охвачено более трех тысяч названий. Обычно указатели такого рода содержат лишь краткие пояснительные аннотации. Рецензируемый труд построен по другому принципу: каждое библиографическое описание сопровождается здесь развернутой аннотацией типа реферата, где раскрывается содержание той или иной книги, даются характеристика и оценка ее, приводятся важнейшие биографические сведения об авторе, сообщается, издана ли она в переводе на русский язык и есть ли рецензии на нее в советской прессе (а иногда и в зарубежных музыкальных журналах). Собрать и описать огромный фонд, состоящий из книг на самых разнообразных языках мира (от всех европейских до японского и корейского, бенгальского и хинди), — такую безмерную по своему объему и сложности задачу авторы выполнили вполне успешно. Каждая страница говорит об их упорном, пытливом труде, о высокой интеллектуальной культуре, о богатой, на редкость разносторонней эрудиции, подлинной влюбленности в свою работу, а главное, о поистине фанатической преданности взятому на себя делу.

Инициатором и основателем «Зарубежной литературы о музыке» был талантливый ученый, широкообразованный музыкант, философ и книговед Павел Христофорович Кананов¹, начиная с 1956 года посвятивший этому труду все свои силы. Его ближайший помощник и соавтор — И. Вулых. Немало сил отдала этому изданию также Е. Дементьева. В составлении рефератов на книги, опубликованные в скандинавских странах и в Польше, участвовали С. Мирный и М. Шарова. Несколько специалистов было привлечено для работы над книгами на восточных языках.

«Музыка не знает границ ни во времени, ни в пространстве» (I, 142)² — такова одна из центральных мыслей, проходящих через все содержание «Зарубежной литературы о музыке». Необозримая перспектива развертывается перед взором читателя — картина развития музыкального искусства от его истоков до наших дней во всех частях света, во всех странах земного шара, кар-

_________

²⁸ См.: А. А. Орлова. Труды и дни М. П. Мусоргского. Летопись жизни и творчества. М., Музгиз, 1963, стр. 7, 8.

_________

П. Кананов и И. Вулых. Зарубежная литература о музыке. Реферативный указатель книг за 1954–1958 гг., в 3-х вып. Общ. ред. Г. Шнеерсона. Вып. 1. М., «Советский композитор», 1962, 266 стр., тир. 1370 экз.; вып. 2, ч. 1. М., «Советский композитор», 1963, 496 стр., тир. 1570 экз.; вып. 2, ч. 2. М., «Советский композитор», 1967, 110 стр., тир. 2315 экз.; вып. 3, ч. 1. М., «Музыка», 1966, 190 стр., тир. 1530 экз.; вып. 3, ч. 2. М., «Советский композитор», 1968, 246 стр., тир. 2000 экз.

¹ П. Х. Кананов скончался на 84-м году жизни, в марте 1967 года.

² Цифры здесь, как и далее, означают выпуск и номер записи. Так, I, 142 означает: «выпуск первый, № 142»; III₂, 351 — «выпуск третий, часть вторая, № 351».

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

*

Б. Яголим

Замечательный труд

Содержание