Н. Петров выступил солистом в Концерте-рапсодии А. Хачатуряна

съездом в Ленинграде (талантливое, новаторское произведение эго заслуживает специального разбора), а также Концерт для оркестра С. Гаджибекова. Вероятно, в данной связи могут быть названы и разные по своим художественным достоинствам вокально-симфонические сочинения: знаменитые «Курские песни» Г. Свиридова, высоко поэтические Пять монологов А. Мачавариани на стихи Важа Пшавелы, кантата В. Баркаускаса «Слово революции». В других случаях происходит образование необычных форм. Хочется вспомнить услышанный в одном из предсъездовских вечеров Виолончельный концерт Б. Тищенко. Строение его столь же оригинально, сколь и просто. Музыка представляет собой изложение и развитие одной мелодической темы. Сначала она сама постепенно возникает из краткой попевки и — уступами — разрастается, а затем каждый из этих уступов как бы увеличивается в масштабе. Все подчиняется одной динамической линии — нарастание (более длительное) и спад (более краткий). По тому, что концерт длится 25 минут, можно представить себе, сколь длительны и интенсивны эти подъемы. Музыка такой глубокой внутренней сосредоточенности и драматизма не часто появлялась за последние годы.

Итак, в дни съезда прозвучало немало сочинений, отмеченных печатью новизны. Среди них не было таких, где бы поиски ограничивались задачами чисто формальными. Как правило, такие поиски стимулировались стремлением запечатлеть новый строй образов, новое содержание. Это — тот процесс движения, развития, который хочется считать радостным показателем творческого подъема.

Справедливости ради замечу, что в дни съезда прозвучали и произведения, выдержанные в рамках традиций, и некоторые из них оказались просто славными. К примеру, увертюра «Здравствуй, утро!» Г. Читчян, не выходящая из обычных норм «приветственных сочинений», но привлекающая искренностью и обаятельной мелодичностью. Сюда же может быть отнесена и Сюита из первого уйгурского балета «Чин-Томюр» К. Кужамьярова.

В концертах выступили лучшие московские оркестры и хоры (под управлением А. Юрлова, К. Птицы), а также мужской хор «Варпас» (Литва) — отличный, высокопрофессиональный коллектив, дирижеры Ю. Темирканов, Г. Рождественский, Ю. Аранович и К. Кондрашин (названы в порядке их выступлений), солисты Н. Петров, В. Кастельский, Р. Какабадзе, Н. Гутман. Как правило, программы были достаточно тщательно отрепетированы, в исполнении их ощущалось желание артистов как можно лучше представить достоинства звучащих произведений. И была почти в каждом концерте своя исполнительская вершина, достигавшаяся, когда замыслы интерпретатора и композитора оказывались слитыми воедино.

Д. Дараган

ШЕСТЬ ДНЕЙ В КАЗАНИ

Прошедшие в Казани в конце минувшего года предсъездовские концерты были вдвойне торжественными: в феврале 1969 года Союз композиторов Татарии отмечал свое 30-летие. Организации есть чем гордиться! Достаточно сказать, что на четырех вечерах прозвучали только новые произведения, написанные за последний год. Пусть не все было ровно и одинаково интересно: исполнение — не лучший ли способ отбора? В жанрово разнообразных программах мы услышали искусство глубокое и почвенное, искусство представителей разных поколений. Динамичная и мускулистая плоть эпической фрески соседствовала с экспрессивной напряженностью открытой эмоции, прозрачная акварель вокальной и инструментальной миниатюры — с отточенной повествовательностью жанрового симфонизма, яркость оркестровых красок оттеняла лаконичную выразительность песни. Не скрою — для меня это знакомство было радостной неожиданностью.

Однако хочется сказать не только о композиторах и новых сочинениях, но и о тех силах, которые определяют сегодня эти успехи. Потому что многое в них обусловлено факторами музыкального быта, общей творческой атмосферой города.

Чуткую и любознательную аудиторию, интерес жителей татарской столицы к серьезному искусству отмечают все гастролирующие здесь артисты. Очевидно, поэтому Казань в последнее время стала «городом премьер». Созданный два года назад симфонический оркестр необычно расширил возможности и масштабы филармонической деятельности. Соответственно стали развиваться симфонические жанры. Немалая заслуга в этом главного дирижера — Н. Рахлина, внимательно относящегося к творчеству современников. И вот результат: на декабрьском смотре были исполнены две симфонии, сюита, вокально-симфоническая поэма, концерты.

Может быть, потому, что крупная форма (предполагающая и «крупное содержание»!) — известный показатель зрелости национальной культуры, в этих произведениях яснее проявились типичные черты татарской музыки.

Симфонии Н. Жиганова и А. Монасыпова представляют разные линии жанра: эпическую и драматическую. И та и другая, бесспорно, почвенны, опираются на характерный теыатизм, обрисовывают значительные страницы жизни и быта народа. Н. Жиганов не впервые обращается к таким образам (вспомним его «Симфонические песни»). По свидетельству самого композитора, он не пытался воплотить в музыке конкретную программу, хотя, казалось бы, название («Сабантуй») побуждало к этому. Им владело другое намерение: создать обобщенное красочное полотно, в котором, как в большой фреске старых живописцев, объединились бы контрастные фрагменты, отразились судьбы людей и авторское вйдение мира Если в «Симфонических песнях» художник отталкивался от специфики фольклорных жанров, то здесь его замысел подчинен логике развернутой композиции: уже структура слитного цикла предопределяет связанность разных эпизодов. Ясно очерченные части — вступление, Allegro, медленная часть, скерцо, финал — нераздельны, составляют единое целое.

Исполнение хорошо передало широкое эпическое дыхание музыки, ее сдержанную неторопливость и яркие краски оркестровой ткани. Высокая симфоническая традиция русской классики органично претворена здесь в сочетании с новым образным содержанием, строем, тематизмом.

Привычна по структуре Вторая симфония А. Монасыпова — «Муса Джалиль». В трехчастном цикле убедительно раскрывается программный замысел. Как уже говорилось, это произведение относится к «драматической ветви» татарского симфонизма. Движение музыки подчеркивает кульминации, развитие направлено к ним и подчинено логике роста и спада напряженности. Такие динамические волны (тип разработки Чайковского) особенно ощутимы в начальном Allegro. Первые две части носят обобщенный характер, третья более конкретна: это как бы рассказ о последних днях и трагической гибели Джалиля. В главной партии финала зловещие выкрики труб, гулкие удары, барабанная дробь воссоздают жуткую атмосферу фашистского застенка. Выразительны кульминация с ее подчеркнутой экспрессией и траурный марш с контрапунктирующей лирической мелодией народного склада («тема Родины»), Вообще сочинение обнаруживает зрелое мастерство композитора, умение построить форму, развернуть мелодическую фразу. Так, свободно и естественно льется мягкая, напевная тема второй части. Ее пентатоничность удачно сплавлена с развитой хроматической гармонией.

Симфония, показалось мне, «растет» к концу: первая часть, пожалуй, наименее интересна в силу нейтрального, «общего» характера тем (может быть, причиной тому стремление к более обобщенной образности?), вторая — оригинальней, а третья — наиболее значительна.

То же впечатление оставил и Концерт Б. Трубина для валторны с оркестром. Только во второй части,— выразительном монологе валторны — музыка стала содержательной: в ней «зазвучал

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

Н. Петров выступил солистом в Концерте-рапсодии А. Хачатуряна

Д. Дараган

ШЕСТЬ ДНЕЙ В КАЗАНИ

Содержание