Выпуск № 12 (361) | 1968

деяться, никогда не возродится. Сегодня можно говорить о все возрастающем профессиональном уровне творчества белорусских композиторов. Результаты не замедлили сказаться: в республике за последнее время появились сочинения, в которых уровень мастерства отвечает, условно говоря, мировым стандартам. Подросла у нас и талантливая, хорошо образованная молодежь (Д. Смольский, С. Кортес, О. Янченко и другие), работающая интересно и подчас весьма интенсивно. Да, некоторые наши молодые авторы пишут много, причем стремятся брать сложные замыслы и по содержанию й по языку. Само по себе это хорошо. Одно лишь хотелось бы здесь напомнить: любая сложная задача должна непременно иметь ясное решение. И тем более не надо искать сложности ради самой сложности, идя запутанной дорогой там, где есть простой и более короткий путь. Не только молодежи, но и всем нам надо, видимо, серьезнее и глубже обдумывать свои замыслы, работать не спеша, соразмеряя свои силы, меньше умничать и больше размышлять.

Коль скоро речь зашла о росте профессионализма, то нельзя не заметить, что последний в известной мере зависит от состояния исполнительской культуры республики. Не могу сказать, чтобы в этой области у нас в Белоруссии все обстояло благополучно. Правда, есть и радостные факты. Например, появление новых коллективов. Я имею в виду камерный оркестр под управлением О. Янченко, квартет, организованный несколько лет назад при Союзе композиторов. (В результате у нас стало заметно больше создаваться камерной музыки.) Очень интересно работает хор под руководством молодого дирижера В. Ровды (этот коллектив существует при радио и консерватории). Интересно и в смысле репертуара (от Монтеверди до наших дней, включая многие произведения советских, в частности, белорусских авторов) и в смысле исполнительских задач, которые В. Ровда ставит перед своими артистами. Им свойственно глубокое проникновение в стиль исполняемой музыки, обусловленное высоким уровнем мастерства. Заслуживает похвалы и другой радиоколлектив — эстрадный оркестр, руководимый Б. Райским.

А вот состояние иных «китов» нашего исполнительства внушает, на мой взгляд, известное беспокойство. Симфонический оркестр Белорусской филармонии еще до недавнего времени был малочислен, что не могло не сказаться и на качестве исполнения и на его репертуарных возможностях. Не может не тревожить и частая смена главных дирижеров в нашем оперном театре. Не в том ли причина, что вокальная и сценическая культура белорусской оперной труппы оставляет сегодня желать лучшего? Вообще, мне кажется, что среди всех видов искусств — музыке у нас в республике уделяется недостаточно внимания. Разве нормально, что в Белоруссии не существует театра оперетты? Наши композиторы фактически лишены возможности творить в этом популярнейшем жанре. И дело не спасает тот факт, что оперный театр время от времени ставит музыкальные комедии.

Да, в любой области творчества степень нашей активности во многом определяется тем, кто и как нас пропагандирует. И здесь я хочу привести на сей раз уже положительный пример. С тех пор как балет нашего театра возглавил О. Дадишкилиани, интерес к этому жанру у композиторов заметно повысился. Меня лично так увлекла работа с нашим балетмейстером над моим первым балетом «Альпийская баллада», что вскоре возник новый замысел, над воплощением которого я сейчас тружусь. Сознание, что твоим соратником в этом труде будет коллектив по-настоящему творческий, способный решать сложные задачи, подстегивает авторскую фантазию, помогает ей вырваться из плена привычных схем. Подобные схемы, как мне кажется, дают о себе знать зачастую именно в области музыкального театра, причем более всего в обрисовке живых человеческих характеров.

Не случайно в критических статьях и рецензиях на новые музыкальные спектакли так часто встречается один и тот же упрек: мол, отрицательные персонажи получились у авторов ярче положительных. А как же может быть иначе, если последние являют собой некий умозрительно сконструированный идеал, своего рода кладезь добродетелей, которыми герои наделены, так сказать,

a priori. Да и отрицательные персонажи иной раз с первого же выхода на сцену заявляют о своих многочисленных пороках столь громогласно и откровенно, что в них попросту перестаешь верить. И в том и в другом случае место живых людей заняли схемы. Отсюда схематичность музыкальных характеристик, стандартный набор выразительных средств: положительным полагается музыка распевная, лишенная каких-либо резко контрастных сдвигов в мелодии и гармонии, на отрицательных же авторы охотно «заостряют перо».

В своей работе над сценическими произведениями, в частности над новым балетом, я всячески стремлюсь избежать прямолинейности в обрисовке моих героев, хочу заглянуть поглубже в их психологию. Как это удается — другой вопрос, но меня более всего огорчит, если они покажутся кому-либо заведомо поделенными на упомянутые категории. Я-то хочу, чтобы их восприняли прежде всего как живые человеческие характеры. Пусть мои герои остро чувствуют, остро переживают (это естественно находит отражение в их музыкальном языке) — ведь способность так чувствовать как раз удел людей душевно богатых.

И тут не грех вспомнить, что и для самого художника острота восприятия окружающего есть то качество, без которого творчество его неминуемо зачахнет. Благодушие, успокоенность, взгляд на мир сквозь розовые очки не могут служить для него питательной средой. Художник должен обладать особой интуицией, способностью, быть может, чуть раньше других порадоваться доброму, воспеть радостное, но и раньше других почувствовать беду, трудность, с тем чтобы предостеречь людей, позвать их на борьбу, на преодоление.

Истинный художник — певец всего прекрасного, великого, но одновременно и его чуткий страж, не имеющий права покинуть свой пост! Как писал когда-то Блок: «И вечный бой. Покой нам только снится».

А. Сохор

Для народа, для общества

Величайшее завоевание советской культуры, — утверждение высокой общественной роли музыки. Мало того, что «музыкальное строительство» является у нас предметом заботы не частных лиц, не отдельных филантропов, а государства (хотя и это имеет, конечно, огромное значение!), — общество в целом относится к музыке как к серьезному, значительному, важному делу. И в свою очередь, ее творцы и исполнители, пропагандисты и исследователи сознают себя людьми нужными всему обществу, осуществляющими ответственную, социально ценную миссию.

Такое отношение к искусству, резко отличающееся от того, какое существует в капиталистических странах (до сих пор не могу забыть сказанное мне с горечью одним зарубежным коллегой: «Для вас музыка не то, что для нас, — большое общественное дело, а не спорт и не балаган»), имеет глубокие корни в отечественной истории. «Наши песни — не забава», — вот слова (принадлежащие поэту И. Сурикову), которые могли бы повторить лучшие деятели духовной жизни России. Но именно в советскую эпоху, в социалистическом обществе эта национальная традиция, наполнившись новым содержанием, стала законом развития всей художественной культуры.

И сейчас, накануне очередного всесоюзного съезда композиторов, самое время подумать о том, как еще выше поднять общественную роль нашего искусства, чтобы оно заняло должное место в жизни общества. Это тем необходимее сделать, что здесь, на мой взгляд, в последние годы появились некоторые тревожные симптомы.

Проблема «музыка и общество» имеет много сторон. Одна из них — эстетическое просвещение и воспитание широких слушательских масс. Не буду касаться всех задач, стоящих в этой области (преподавание музыки в общеобразовательной школе, систематическая и умная пропаганда в общей прессе, по радио и телевидению, резкое расширение аудитории филармоний и оперных театров и т. д.). Скажу лишь об одной из «сверхзадач»: результатом всех таких дея-

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

А. Сохор

Для народа, для общества

Содержание