Выпуск № 11 (360) | 1968 - страница 45

Кадр из фильма «Замки на песке».

тельные, огромные, различных очертаний. Все время разные. Часто ему не везет. То проезжающий на велосипеде рыболов разрушит замки — раз, другой, третий. То волна смоет — одна, другая, третья. А мальчик все строит и строит, все строит и строит. Пока остальные отдыхающие на пляже не начинают лепить из песка. Кто — калачики, кто — кубики. А кто женщину в темных очках, с папиросой.

К сожалению, сюжет этого фильма невозможно пересказать без потерь. Он развивается тонко, точно, изнутри. Все это надо увидеть. Как надо увидеть сам процесс создания мальчиком своих замков. Это на редкость тонко уловленный и переданный авторами момент вдохновения. Я лишь воспроизвел «электрокардиограмму» сюжета.

Ну, а музыка? Я ее почти не помню. Если бы по радио прозвучал какой-то ее фрагмент, я бы, наверное, не узнал откуда он. Но вот если бы я услышал всю фонограмму картины «Замки на песке», то, мне кажется, тотчас бы вспомнил фильм.

Музыка в фильме как бы поделена на две части. Одна из них — тема мальчика, строящего замки. Это — фрагмент оригинальной музыки. Дня характеристики же праздной публики, отдыхающей под жарким солнцем, использованы песни и мелодии, вошедшие в наш быт. Сделано это с тактом и с большой долей юмора. Но поражает даже не как и тот и другой тематический материал драматургически переплетается, а как оба они теснейшим образом связаны с третьим компонентом — натуральными звуками и шумами: плеском волны, гулом голосов на пляже, стрекотом моторов далеких суденышек, шуршанием песка под ногами. Словом, всем многообразием звуков, которые способен уловить чуткий слух и использовать не просто для создания настроения, но и для выражения идей и мыслей фильма. И это не дань документальности в изображении среды, а глубокое понимание тесной связи музыки со всем богатством звуковых и шумовых сочетаний, существующих в жизни. Ибо, на мой взгляд, нет отдельно звучащей музыки в фильме. Есть его звучащая фонограмма, включающая в себя мелодии, слово, звук, шум. И киномузыка живет в этом сплаве, питается им и обогащает его...

Мальчик строит замки. Надо видеть его вдохновенное, чуть усталое от напряжения, сосредоточенное лицо, чтоб почувствовать его внутреннее состояние. Надо видеть его ручку — всю мокрую, сжатую в кулак и быстро-быстро выпускающую маленькими комочками песок, — чтобы понять, что идет филигранная и трудная работа, что она требует особого внимания и сосредоточенности. Это трудится художник. И совсем неважно, что пока он строит свои замки только на песке...

Как правило, эпизоды такого типа сопровождаются музыкой (тема — творчество). Здесь они лишены ее. Пауза. Зато фонограмма полна натуральных шумов, плеском воды, шуршанием песка, голосами отдыхающих. Но вот над всеми звуками начинает преобладать один: шум воды. Он все громче, громче. И уже в изображении мы видим волну. Она идет ровно, упруго. Другая волна. Еще ближе. Шум волны громче, грозней. Наконец, большая волна. В кадре волна и замок. Замок начинает оседать. Башенки его беспомощно валятся, валятся, валятся. И тогда постепенно угасает шум волны, и из него рождается музыкальная тема мальчика. А в кадре продолжают валиться башенки, пока замок окончательно не смывает волна. Звучит тема мальчика. Мы снова видим его, стоящего перед волной и как бы вопрошающего ее. А музыка уже снова уступила место натуральным шумам, которые, кстати, очень музыкальны. (В этом, конечно, заслуга звукооператора, точно записавшего и обработавшего их).

В связи с описанными мною эпизодами — небольшое отступление. Несколько лет назад я по радио слышал музыкально-образовательную передачу, посвященную конкретной музыке. Авторы основательно ругали ее апологетов за формализм, подвергали резкой критике все их философские и эстетические принципы, а затем, чтобы не быть

голословными, дали прослушать несколько образцов. Звучали какие-то гудки, скрежет тормозов, плеск воды различной громкости, голоса людей, обрывки сочинений композиторов-классиков, визг пилы... (Должен заметить, что качество записи было очень хорошим.) Конечно же, вместе с авторами передачи я возмутился. В самом деле, какие же это музыкальные произведения?

Однако как режиссера показанные образцы меня заинтересовали. Я увидел в них попытку осмыслить окружающий нас звучащий материальный мир, попытку организовать хаос звуков, шумов в нечто цельное, с единым настроением и, если хотите, с единым сюжетом.

Это ли не образец киномузыки, которая, на мой взгляд, не может рассматриваться в отрыве от всех звуков, воспроизводимых в фильме? Да, с точки зрения кино и документального, и игрового конкретная музыка — интересный эксперимент. Все дело в том, как его использовать. Кстати, я думаю, подобные эксперименты начались не без влияния самого кинематографа. Ведь еше в 30-е годы В. Пудовкин, Д. Вертов, наверное и многие западные режиссеры, делали попытки создать звуко-изобразительные сюиты, например: «Утро города», «Порт», «Мартеновский цех».

Еще один пример того, как может быть использована такая фонограмма — документальный фильм «Чугун» Отара Иоселиани. Грохот печей, скрежет лопат, обрывки разговоров, гудки паровозиков прекрасно уживаются в этом фильме с музыкой Бетховена. Соединенные вместе, они рождают поэму о труде, его радостях, заботах и горестях. Эта лента — без единого слова, но говорит она о многом. Иоселиани так же трактовал киномузыку в другой своей художественной кинокартине «Листопад», произведении цельном, гармоничном.

Конечно, соотношение музыки и звукошумов в любом конкретном случае будет диктоваться жанром фильма. В комедии, например, натуральные звуки зачастую утрируются для достижения комических эффектов. Порой и композиторы придумывают всякого рода звукоподражательные эпизоды. Совсем иным, естественно, будет названное соотношение в музыкальном фильме. Но главное требование — органичное слияние музыки и звукошумового фона фильма с изображением. Это требование должно предъявляться в любом киножанре — от строго-документального до условно-фарсового.

Идет дождь. Шум его, прерываемый иногда ритмом падающих капель, рождает в человеке какую-то мелодию (это многие замечали). Настроения, вызываемые ею, различны в зависимости от состояния, в котором пребывал человек до этого. Мерный, ровный шум вызывает внутреннее ощущение покоя, равновесия. Ну, а если любовь, разлука с любимой, крах любви переживаются долго и тоже звучат для нас музыкой? Тогда режиссер и композитор, рассказывая историю этой любви, выявляют ее суть прежде всего музыкальными средствами. Тогда рождается фильм, подобный «Шербургским зонтикам». Это фильм, который, на мой взгляд, возник из музыки, требовавшей зрительного выражения на экране, требовавшей пения. И герои ленты запели.

Трудно в одной статье подробно говорить обо всех аспектах затронутой мною проблемы. Я лишь пытался высказать свое понимание принципиальных отличий киномузыки от других жанров музыкального творчества. И выбирал те примеры, которых, на мой взгляд, режиссеры и композиторы последовательно и точно проводили в жизнь свое отношение к ней как к важнейшей составной части всей ткани фильма, как к выразительному средству, подчас самому главному, самому сильному, способному решать большие задачи, раскрывать мысли, идеи кинопроизведений. И еще: я выбирал те примеры, где режиссеры ставили своей задачей добиться слияния музыки со словом, звукошумовым строем фильма.

Заканчивая свои заметки, хочу коснуться еще двух вопросов. Часто в интервью композиторы приводят афоризм: «Хороша та музыка в фильме, которая не слышна». И тут же возражают: нет, она должна быть слышна! Будет слышна! И с эстрады, и в концертных залах, и по радио, и по телевидению. С кем же они спорят в данном случае? Кто посягает на популярность музыки?

На мой взгляд, киномузыка действительно не должна быть слышна в фильме. Кому, к примеру, придет в голову назвать цельным и гармоничным кинопроизведение, в котором изобразительная часть, будь она как угодно хороша и талантлива, вырывается из общего строя фильма, работает сама по себе? Фильм — целостный организм, со своей образной структурой, со своей стилистикой. И недопустимо, чтобы какой-нибудь компонент нарушал эту целостность. Вот в этом смысле и надо, мне кажется, понимать выражение: «Хороша та музыка, которая не слышна». Я бы даже уточнил эту фразу: «Хороша та музыка, которая сосредоточивает внимание не на себе, а на фильме в целом». Добавлю еще, что ее истинный удел — существовать только в ткани фильма, быть связанной только с ним и вне фильма не звучать.

Конечно, можно понять композиторов, желающих сохранить то, что они сочинили для кино, и вне экрана. Ведь фильмы живут недолго. Даже лучшие из них демонстрируются год, два, три, а затем на десятилетия уходят на полки Госфильмофонда. Что ж, такова судьба этого массо-

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

Кадр из фильма «Замки на песке».

Содержание