БИБЛИОГРАФИЯ

Игорь Бэлза

Обширное исследование

Рецензируемые нами книги Е. Черной как бы две части, по существу, единого и обширного исследования: в одной из них прослеживаются истоки оперной драматургии величайшего композитора — В. А. Моцарта, в другой — особенности его оперного творчества. Следует отметить прежде всего широту охвата сложного процесса развития австрийской культуры, в которой всегда занимали значительное место и собственно музыкальное, и музыкально-сценическое искусство. Автор вполне обоснованно говорит о необходимости дифференцировать «особенности австрийской и немецкой театральной культуры» (2, стр. 8). Эти слова могут быть в полной мере отнесены и к музыке. Недаром Черная отмечает, что «наряду с австрийскими народными мелодиями, в создании общенационального языка здесь участвовали песни венгерские и славянские. Возможно, именно поэтому музыкальный язык Австрии, обладал особым богатством, обилием оттенков и красок. Способный вместить широчайшую гамму психологических оттенков, он был одинаково пригоден для передачи как отвлеченной мысли, так и житейских явлений. Гибкость языка способствовала быстрому овладению всеми формами европейской музыки, даже наиболее сложными» (1, стр. 37).

Правомерность этого вывода подтверждается творчеством всех великих венских классиков, не только овладевших самыми сложными формами и жанрами европейской музыки, но и небывало обогативших и расширивших их диапазон. Ярчайшим примером такого обогащения было творчество Моцарта. Черная пишет об этом, убедительно сочетая метод исторических обобщений с музыкально-теоретическим анализом. Тем самым она преодолевает ту «разобщенность смежных областей искусствоведения», на которую сама же справедливо указывает как на преграду, мешающую всесторонней оценке явлений художественной культуры (2, стр. 6). Во второй книге последовательно рассматривается народный театр старой Австрии, венская придворная опера, венские «кайзершпили» и, наконец, старовенская народная комедия, прослеживается устойчивость народных традиций австрийского театра, в частности музыкального, восходящих к очень далекому прошлому, о чем свидетельствуют некоторые языческие реликты в обрядовых песнях и представлениях. Вполне закономерны, разумеется, разделы, посвященные связям австрийского музыкального театра с итальянским, многие достижения которого были показаны уже в XVII веке в Вене. Здесь, впрочем, хочется возразить автору, который, говоря о знаменитом в свое время венском композиторе и теоретике Иоганне Фуксе, приходит к следующему выводу: «И все-таки судьба композитора оказалась сходной с тою, которая выпала на долю Баха и Генделя; Фукс тоже противостоял напору новых сил, стараясь охранить лучшие традиции прошлого. Но будущее было не на его стороне; брожение в среде венских музыкантов не прекращалось, и последователей у него уже не было» (2, стр. 77). Надо полагать, что в данном случае автор применил неудачную формулировку, ибо ни Бах, ни Гендель никогда не «противостояли напору новых сил», а, по существу, возглавляли эти силы и оказали огромное и непрекращающееся поныне воздействие на процесс развития мировой музыкальной культуры.

Не будет преувеличением сказать, что итальянская опера оказала воздействие и на Моцарта. Он бывал на ее спектаклях еще в детские годы. Однако в эти же годы необычайно восприимчивый и чуткий композитор познакомился и с отечест-

_________

Е. Черная. Моцарт и австрийский музыкальный театр. М., Музгиз, 1963, 433 стр., тир. 4300 экз.

Е. Черная. Австрийский музыкальный театр до Моцарта. М., «Музыка», 1965, 169 стр., тир. 3000 экз.

В дальнейшем ссылки даются сокращенно: на издание 1963 года — цифрой 1, на издание 1965 года — цифрой 2.

венным народно-музыкальным искусством, о котором Черная пишет, умело и тонко подготовляя тем самым анализы моцартовских опер. Заслуженно высокую оценку исследователь дает творчеству Филиппа Хаффнера — единственного, «кому удалось разрешить трудную задачу объединения литературного и импровизационного театра» (2, стр. 145) и показывает, как подходил он к решению этой задачи. Именно Хаффнер создал «прообразы Дон Жуана и Лепорелло в их характерном венском варианте» (2, стр. 148).

Автор скрупулезно выявляет все черты преемственных связей оперного творчества Моцарга с народной венской традицией, разделяя это творчество на этапы; их завершением было создание классического зингшпиля «Волшебная флейта».

Периодизация музыкально-сценического творчества Моцарта, положенная в основу труда Черной, полностью аргументирована. «Моцарт и классицистский театр» охватывает все ранние оперы зальцбургского мастера и включает также анализ «Идоменея», выделенный в особую главу. Этот анализ (1, стр. 188) показывает, насколько глубоко исследователь постиг сущность моцартовской реформы оперного искусства и отличил ее от глюковской реформы, также получившей точную и проницательную характеристику в труде Черной. Что касается собственно «Идоменея», то особенно важным представляется замечание о том, что уже в этой партитуре перед Моцартом открылись «те перспективы, какие заключает в себе сближение специфики инструментальной и театральной музыки» (1, стр. 154). Здесь справедливо указывается на созданные Моцартом еще до «Идоменея» симфонические и камерно-инструментальные произведения; Черная показывает, как опыт, накопленный в этих жанрах, композитор переносил в свои оперы, именно поэтому насыщавшиеся смелыми полифоническими эпизодами. То были поистине небывалые черты новаторства, в полном блеске проявившиеся в «Похищении из сераля» и в «Свадьбе Фигаро», а затем в «Дон Жуане» и в «Волшебной флейте».

Рассмотрению последних опер Моцарта предпослана. глава «Венский народный театр в восьмидесятые годы», помогающая уточнить представление об атмосфере, окружавшей композитора в то время. А оно, как подчеркивает автор, примечательно также возрождением народного театра в Вене и в предместьях австрийской столицы. Наиболее детально проанализирован «Дон Жуан». Сюжет этой «оперы опер» привлекал, как известно, многих поэтов, драматургов и композиторов, вызывая споры, порождая самые разные трактовки.

Черная занимается такими сложными вопросами, как соотношение между речевыми и музыкальными интонациями, между инструментальной и вокальной тканью моцартовских опер, драматургический анализ которых в полном смысле слова превосходен. Не оставляет автор без внимания и особенности ладовой структуры музыки великого венца, подчеркивая ее гениальное, неповторимое своеобразие но, вместе с тем, и прочную связь с народно-национальными традициями. Думается, что следовало бы с большей обстоятельностью развить здесь вопрос о «славянизмах» произведений Моцарта, о том, как высоко он ценил произведения «божественного чеха» — Йозефа Мысливечка, его соотечественника Йиржи Бенды, упомянутого лишь вскользь (1, стр. 130). Можно было бы сделать и другие замечания по поводу освещения связей композитора с культурой славянских народов, пожелать уточнения некоторых фактов, относящихся к этим связям.

В лучших книгах о литературе и искусстве, созданных в нашей стране в послевоенные годы (таковы, например, монография о Пушкине Д. Благого, о которой автор этих строк уже имел возможность высказаться, блестящие работы В. Лазарева о раннем Возрождении, монографии О. Левашовой о Григе, Л. Соловцовой о Верди и т. п.), все более усиливается стремление к анализу творчества того или иного мастера в связи с общественным развитием его эпохи, причем проблемы идейно-эстетические оказываются неотделимыми от этических концепций (на Западе такое глубокое понимание творческого процесса ярко проявилось, как нам кажется, в трудах крупнейшего итальянского дантолога Наталтино Сапеньо).

Черная мастерски анализирует оперы Моцарта, определяет их значение в истории не только австрийского, но и мирового музыкально-сценического искусства. И вместе с тем, автор не раз останавливается именно на этических проблемах, которым уделено особое внимание в главе, посвященной «Волшебной флейте». В истории создания этой оперы осталось еще много невыясненного. В основу ее, как считает Черная, легла «новая, оригинальная концепция, сообщившая опере внутреннюю и внешнюю весомость и поставившая ее в теснейшую связь с гуманистическими идеалами эпохи» (1, стр. 394). «Волшебная флейта», по существу, «целая энциклопедия просветительских взглядов — философских, этических, эстетических» (1, стр. 395). Черная справедливо пишет: «Можно только удивляться той декларативности, с какой подобные суждения, усиленно распространявшиеся в Австрии опальными масонами, должны были прозвучать со сцены» (там же). Исследователь напоминает, что Моцарт стал членом масонской ложи, а также способствовал поступлению туда своего отца и Гайдна, хотя и не был в полной мере удовлетворен деятельностью «официального» масонства и даже собирался, получив достаточно

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

БИБЛИОГРАФИЯ

Игорь Бэлза

Обширное исследование

Содержание