С. Оголевец

свою оригинальную форму работы со слушателями. Предоставляю слово одному из них:

— Каждый вечер, проведенный у Сергея Николаевича, — это праздник искусства. И вся его подвижническая жизнь — это жизнь в искусстве. Оттого не меньшую радость, чем его замечательная коллекция, доставляет он сам — с его бескорыстной любовью к музыке, с его вкусом, с его меткой, пронизанной юмором речью.

В одном очерке, конечно, невозможно рассказать обо всех филофонистах, хотя многие заслуживают этого², и обо всех проблемах, волнующих их, творческих и организационных.

Назову лишь наиболее насущные: филофонисты обеспокоены тем, что количество выпускаемых пластинок еще далеко не соответствует спросу на них, что не удовлетворяют подчас качество записей и, особенно, качество звукозаписывающей и звуковоспроизводящей аппаратуры. Сколько нареканий в ее адрес мне пришлось выслушать! Не все благополучно и с организацией торговли пластинками, особенно на местах. Упоминавшийся уже мною московский филофонист Ю. Салтанов рассказал о таком случае. В Запорожье существует специальный магазин грампластинок. В прошлом году здесь открыли подписку на некоторые издания. Однако Киевский Дом грампластинок, поставляющий товар во все магазины республики, выполнил заказ запорожских подписчиков лишь наполовину. Что же сделал директор магазина? На следующий год он вообще отказался принимать подписку, дабы не иметь лишних неприятностей. С таким равнодушным отношением к пропаганде музыки можно встретиться, увы, не только в Запорожье.

И наконец, проблема «магнитной пленки» — ведь купить эту пленку практически невозможно. Между тем в наши дни, когда магнитофон стал предметом, так сказать, домашнего обихода, естественно желание филофонистов пополнить свои коллекции магнитофонными записями.

Кое-кто считает, что необходимо выработать единые принципы проведения вечеров звукозаписи, строго их регламентировать. Никак не могу с этим согласиться. Разнообразие форм и методов работы не может плохо повлиять на деятельность филофонистов в целом. Напротив, подчиненное единому организующему началу, такое многообразие привлечет гораздо большую аудиторию — одни любят слушать музыку в парадной общественной обстановке, другие предпочитают уютный полумрак комнаты.

Конечно, организационные проблемы должны ставиться и разрешаться, но так ли уж они вообще важны? Мне кажется, что в деятельности филофонистов есть главное — увлеченность и заинтересованность своей работой — для людей и для себя, ибо в общении со слушателями, сопереживая с ними большое искусство, находят они радость и удовлетворение. Они вызывают горячую симпатию, эти удивительные люди — хранители музыкальных сокровищ, люди большого щедрого сердца!

_________

² В настоящее время, кроме Москвы и Ленинграда, уже существуют секции филофонистов в Горьком, Алма-Ате, Казани и Запорожье; в стадии организации — секции в Риге, Ереване, Орджоникидзе, Петропавловске (Северо-Казахстанская область), Миассе (Челябинская область). В Ленинграде мне рассказали о любителе музыки из города Лальска, Кировской области, зоотехнике Николае Станиславовиче Гронтковском. Он тоже собирает записи певцов (Сибирякова, Неждановой, Собинова, Давыдова), симфонической музыки. Все свободное время отдает своему увлечению, выступая с концертами-лекциями в детских домах, школах, клубах.

ИСТОРИЯ И ТЕОРИЯ

К 75-летию со дня смерти П. И. Чайковского

В. Цуккерман

Истоки экспрессии, широта дыхания

Изучение творчества Чайковского составляет одну из самых важных, самых благородных задач нашей музыкальной науки. В галерее памятников русского искусства произведения этого композитора — прекраснейшие среди прекрасных, глубочайшие среди глубоких. Нужно ли поэтому доказывать, что каждая частица его музыки дорога нам и представляет исключительный интерес, что каждая деталь ее, играющая существенную роль в воздействии на нас, должна быть осмыслена, понята с научной точки зрения?

В исследовании музыкального языка Чайковского еще и сейчас остается немало «белых пятен». Это касается и раскрытия средств, которыми пользовался композитор для воплощения богатого и разнообразного содержания музыки,— от драмы до юмора и гротеска. Это относится и к систематическому изучению элементов его музыкальной речи — мелодии, гармонии, ритмики, полифонии, фактуры, и к проблемам развития, формообразования. Это связано, наконец, с интонационными влияниями народной песни, их индивидуальным претворением.

В настоящем очерке хочется сперва остановиться на вопросе о самых простых элементах интонационного языка и типах развития у Чайковского, чтобы хоть немного осветить вопрос о самой природе их выразительности, о некоторых причинах той общеизвестной, безотказной силы воздействия, которая им присуща.

Одна из этих причин — быть может, важнейшая, — заключается в том, что интонации Чайковского своим складом передают в обобщенно-идеализированном и сжато-усиленном виде то характерное, что есть в процессуальной стороне и в самом содержании душевных движений человека. Они передают также преломление этих душевных движений в экспрессивном рисунке человеческой речи¹.

Не только интонации, но и самый тип музыкального развития у Чайковского до некоторой степени является отражением — конечно, глубоко опосредованным — определенного типа психических процессов. Разумеется, было бы неверно приписывать одному лишь ему такого рода дар — этот дар обусловлен природой искусства как отражения действительности; но степень опоры на закономерности внутренней жизни человека, интенсивность их запечатлення и претворения далеко не одинаковы у различных композиторов, и здесь автор «Евгения Онегина» и «Пиковой дамы» занимает выдающееся положение.

О каких же аналогиях между процессуальной стороной душевных переживаний и музыкальным языком Чайковского может идти речь? Это прежде всего — волнообразность, которая присуща многим типам человеческих чувствований и действий: возникновение, собирание, накопление энергии, далее — апогей, достижение

_________

Статья представляет собой фрагмент из книги, подготовленной к печати издательством «Музыка».

¹ Отнюдь не имеется в виду ее декламационная сторона, ибо (как справедливо указывал в своей работе «Памяти П. И. Чайковского» Б. В. Асафьев) музыка Чайковского, в первую очередь, запечатлевает не внешние признаки речи, не самый говор, произнесение слов, но то эмоционально-выразительное, чем насыщена речь.

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

С. Оголевец

ИСТОРИЯ И ТЕОРИЯ

К 75-летию со дня смерти П. И. Чайковского

В. Цуккерман

Истоки экспрессии, широта дыхания

Содержание