ка — это, разумеется, не обязательно опера, программно-симфоническая поэма или песни. Мы вообще мало исследуем «жизнь человеческого духа» в нашей музыке, и поэтому часто пасуем там, где нет сюжета, стихов или хотя бы заголовка. Другое дело, что в современной ситуации, когда многие молодые авторы еще совсем недавно были поглощены выращиванием новых «технологических гомункулюсов», наступление таких жанров, как опера, песня, оратория, симптоматично и обнадеживающе. Ибо, при прочих равных условиях, в самом этом факте уже кроется известная гарантия жизненности замысла, естественности художественного высказывания.

Повторю: не надо обольщаться. Нельзя думать, будто молодые композиторы уже взяли «вокзалы», «телеграф», «газеты» современной проблематики, советской в первую голову. Все мы хотим услышать поэму о Ленине Арво Пярта, симфонию «1917 год» Бориса Тищенко, вьетнамские народные песни в обработке Леонида Грабовского! Пусть у их сочинений и сочинений их товарищей не будет именно этих названий, пусть у них вообще не будет никаких названий — дело ведь не в названиях, а в существе. И очень важно увидеть, что существо это уже пробивается в нашей новой музыке — в ее психологической тонкости, в ее сильном этическом звучании, в активном поиске нового союза с традициями. И кстати, в возрастании тех самых жизненных, в том числе жанровых ассоциаций, которые и послужили отправной точкой данной статьи. И если и не пришло еще время поставить вопрос о новом качестве, новом витке спирали музыкального реализма, то, во всяком случае, пришло время тщательно изучить все ценное, что создано молодыми советскими авторами. А заодно внимательно прислушаться к их устным высказываниям — они тоже кое-что значат!

Просмотрите еще раз с этой точки зрения материалы нашей «молодежной анкеты». Что занимает умы? Прежде всего, проблемы содержания, содержательности искусства. Говорят о роли человеческих чувств, о смыкании с философией, о больших перспективах жанров-«царей»: оперы и симфонии. Значит, верят в это, значит, хотят этого...

Может создаться впечатление, что к искусству молодых возникает больше претензий и больше требований, чем к творчеству их заслуженных старших коллег. Это правильное впечатление. Так и должно быть, по-моему. Особый спрос с того, кому принадлежит будущее.

Впрочем, очень трудно развивать и совершенствовать критерии объективной (то есть и критической тоже) оценки нового, когда в этой критике обязательно окажешься заодно с теми — пусть их немного, — кто дальше Шапорина советскую музыку вообще не очень-то признает.

Вот это и есть, между прочим, «групповщина наоборот». Это и есть та нескладность в жизни нашего Союза композиторов, в силу которой интересы «моего личного престижа», «моих художественных пристрастий» ставятся порой выше самого искусства, самой истины.

...Адептов «левизны» критиковали меньшевики. Но их критиковал и Владимир Ильич Ленин. При этом он думал не о том, как бы его, не дай бог, не спутали с крайними правыми (так понимаемая забота о престиже была ему совершенно чужда), а о правильном ходе развития революции. Нетленный образец для всех нас!..

Из старших мастеров, умевших удивительно доброжелательно и одновременно неподкупно строго обращаться с молодежью, я позволю себе назвать здесь безвременно ушедшего Бориса Николаевича Лятошинского. Надо было видеть, с какой жадностью этот больной старый человек где-нибудь на пленуме в республике (скажем, в Литве в 1963 году), в то время когда многие другие, утомленные обилием впечатлений, отдыхали в гостинице перед вечерним концертом, забирался в уютный автобус Союза композиторов, чтобы ехать на радио, в Союз, куда угодно, лишь бы послушать новые сочинения. И надо было слышать, с какой любовью говорят о нем киевские ребята, в том числе и те, чьих творческих принципов он не одобрял.

— Борис Николаевич мою музыку не принимал. Правда, ему нравились отдельные созвучия, но в целом — не принимал. Он даже сформулировал пять «законов» искусства и рассуждал примерно так: вот вы докажите, что сочинение может обойтись без рельефного тематизма, без строго логической и красивой протяженной структуры и т. д. и т. п., — докажите самой музыкой, тогда я еще, может быть, соглашусь с вами... Но — всегда интересовался, всегда просил показать новое...

Я думаю, что Лятошинский был хорошим «юристом» в искусстве. Не поступаясь критериями истины, он свято придерживался принципа «презумпции эстетической невиновности». Иначе говоря, встречаясь с неудачей, не торопился связать ее с легкомыслием или творческими шатаниями автора, а спорил по существу качества музыки. Кроме того, он прекрасно понимал, какая это великая

вещь — добрая атмосфера в жизни композиторов, в их отношениях между собой. Конечно, ее создают люди, все люди, все члены данной организации. Но все-таки, даже по опыту нашего домашнего быта, мы знаем: главное слово — за «родителями»...

Меня интересовал вопрос об образных ассоциациях, и я попыталась затронуть его на примере двух произведений разных жанров. Естественно, они потянули за собой — каждый — свой круг вопросов. Примеры могли быть другими, — тогда другими были бы и «круги». Со мной можно не согласиться. Может быть, опровергнуть. Что ж, так ведь и возникают дискуссии.

...А теперь, «мой милый товарищ, мой очерк»,— прощай. Ты лучший из жанров, но, однако, тебя, нынче не любят. Больше того, — презирают. Если уж статьи историков часто воспринимаются как «просто разговоры»,— что говорить о музыкальных очерках! Подумаешь, очеркисты нашлись. Фальшивые монеты, рыбки-лоцманы... А где, я вас спрашиваю, анализ интервалов? Где что-нибудь солидное, научное (с наукой, между прочим, у нас происходит почти то же самое, что с тональностью: пусть «псевдо», лишь бы была!), что-нибудь сугубо позитивное — таблица, что ли, какая-нибудь, по которой сейчас видно, что автор — серьезный человек?!

Прощай, очерк. Твое время прошло. Твое время не наступило.

Портреты

Гиви Орджоникидзе

Ценою поиска

Чуть ли не с первых творческих шагов Сулхан Цинцадзе стал известен широкой музыкальной общественности и многочисленным любителям искусства как один из талантливых советских авторов. Многие его сочинения прочно утвердились в репертуаре исполнителей.

Поражает непринужденность пера композитора, обращающегося к самым различным жанрам. Словно залпом были написаны первые четыре квартета и две большие сюиты квартетных миниатюр. После этого Цинцадзе работает для кино, театра, пишет песни, создает две симфонии, инструментальные концерты, две оперетты...

Художника всегда манила высокая цель — воплощение больших идей и человеческих чувств. Он любит жизнь, хорошо ощущает биение пульса родной страны в песнях и танцах ее людей, чутко улавливает характерные интонации и ритмы, неповторимый национальный колорит, краски реального быта.

Творчество Цинцадзе нетрудно представить себе в контексте современной грузинской культуры. Оно — плоть от плоти ее. Стиль композитора во многом родствен музыке его коллег. Но, подчеркиваю, именно родствен, а не пассивно похож, ибо у этого автора свой путь, своя непрестанно развивающаяся индивидуальность. Исканиям его присуща принципиальность творческой позиции — независимость. Он принадлежит к тому не очень распространенному типу художников, который не возводит достигнутое в ранг догмы, а, наоборот, настойчиво стремится овладеть нелегким искусством преодоления инерции.

Сочинения, появившиеся за последние два года, раскрыли новые грани композиторского «я» Сулхана Цинцадзе. Виолончельный и Фортепианный концерты, Шестой квартет — произведения разные и одновременно имеющие много общего. Вместе с более ранним Пятым квартетом они отражают драгоценную тенденцию обновления сегодняшней грузинской музыки. Шестидесятые годы вообще являются для нас примечательными, переломными: остро стоят сейчас проблемы углубления самобытности, повышения профессионализма, отражения большой общественной проблематики. Все это выдвигает перед композиторами сложные задачи, и опыт Цинцадзе, его достижения, несомненно, веха на пути их решения.

Грузинская музыка не богата виолончельными концертами, и до самого последнего времени ни одному из них не удалось удержаться на эстраде. Трудно предугадать участь произведения Цинцадзе в этом жанре, но некоторыми, и неоспоримыми, достоинствами

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

Портреты

Гиви Орджоникидзе

Ценою поиска

Содержание