Выпуск № 11 (360) | 1968 - страница 22

оно обладает. Это прежде всего яркость, броскость материала, красочная декоративная звукопись, отмеченная виртуозным блеском партия солиста. Виолончелист имеет возможность проявить здесь профессиональное мастерство и музыкальность, техническую оснащенность, способность вести широкую кантилену, точное чувство ритма. Концерт труден интонационно, и его исполнение требует большой звуковой культуры.

Привлекает произведение и своеобразием драматургии. Хотя форма темы с вариациями отнюдь не нова, трактована она самобытно. Пять «характерных» вариаций отмечены резкими образными сдвигами: на смену задумчивой повествовательности приходит буйная танцевальная стихия, меланхолическая лирика уступает место озорной скерцозности, за эпизодом завороженной сказочности следует остроумная жанровая сценка.

В процессе развертывания в каждом из фрагментов возникают побочные мотивы, они соединяются с основной мелодией или же противопоставляются ей. В иных случаях «побочное» выдвигается на первый план, захватывая инициативу и подвергаясь активному развитию.

И все-таки главные «события» в концерте, естественно, связаны с последовательной трансформацией исходной темы-тезиса:

Прим. 1

Напряженность мелодии достигается ее гармонической и ритмической неустойчивостью (характерны лидийская кварта, скачок на нону, беспрерывная смена ритмического рисунка). С другой стороны, музыкальную ткань драматизирует и постоянное уплотнение контрапунктирующими голосами (в особенности выделяется лихорадочный мотив струнных).

Повествовательная линия первой вариации несколько раз «рвется» благодаря вторжению тревожных сигналов, а затем и развитой токкатной фактуры. Извилистая по рисунку тема словно «распрямляется», приобретая «этюдно-экзерсисный» характер.

Мощная пульсация двойных нот у виолончели как бы поглощает «расщепленный» по разным инструментам тематический материал. Порой его окрашивают ритмы героических грузинских танцев с их волевым напором.

В целом первый эпизод несколько многословен. Частые повторения темы с ее острым ноновым скачком звучат излишне настойчиво, чтобы не сказать назойливо, не направляя движение к какой-либо определенной цели.

Несомненно привлекательна своим глубоко поэтическим настроением вторая вариация. С миром фантастики композитор впервые соприкоснулся в работе над балетом «Демон». Правда, он преломляет этот мир скорее в декоративно-пышном плане, не претендуя на философско-углубленное осмысление сложной поэтической символики Лермонтова. В последующих опусах Цинцадзе неизменно появляются образы сказочности, тончайшей лирической звукописи, романтической мечтательности.

Длительный хорал струнных с неизменным, словно застывшим сопоставлением аккордов

Т₇ — S — D₇ cis-moll постепенно захватывает огромное звуковое пространство — от глубоких басов до мерцающих высоких флажолетов. Эффект таинственности усиливают будто издали возникающие зовы валторн. И на этом фоне проникновенный монолог виолончели, примечательный своей лирической наполненностью, сливается с затаенными шорохами оркестра. Мы словно физически ощущаем, как растворяются в покрове ночи очертания предметов и человек погружается в поэтические грезы.

Двойственное впечатление оставляет третья вариация, написанная в форме каденции. Она содержит благодатный материал для демонстрации искусства исполнителя: композитор заставляет его играть многоголосную фактуру, аккомпанировать самому себе, поручая и мелодию, и довольно сложную линию tremolo. Тематическая насыщенность сочетается с импровизационной свободой развертывания материала. Но вместе с предыдущей вариацией она кажется затянувшимся adagio. Такое ощущение усиливается из-за интонационной однородности эпизода.

Лучшая в цикле — четвертая вариация, его динамический центр Эта жанровая сцена, идущая в вихревом темпе, пленяет блеском остроумия и юношеским задором. На слушателя обрушивается фейерверк напряженно пульсирующих ритмов, ярких, броских тембров.

Полнокровная мелодия в народном духе врывается стремительно и властно, увлекая в радостный хоровод Внезапно вторгающиеся выкрики, подобно толчкам подхлестывающие движение, терпко гармонизованные синкопированные аккорды придают музыке карнавальную живописность.

В активном переосмыслении синкопированной фигуры (ее судорожный ритм появился еще в начальном изложении темы) сказывается драматургическое мастерство Цинцадзе. Когда же стремительное восхождение достигает апогея, эта фигура поручается медным, деревянным и струнным. Грозные удары инструментального «массива» сдерживают натиск, словно укрощают энергию, «ставя точку». Жанрово преображается основная тема. На протяжении пятой вариации она дважды появляется у солирующей виолончели и альтов, привлекая своей эмоциональной насыщенностью (хотя композитору не удалось избежать нескольких стертых мелодических оборотов).

В глубине басов тема вновь обретает повествовательность. Она здесь несколько сжата, как и другой материал, перенесенный в коду, напоминающую об узловых точках развития цикла. Спазматические по характеру аккорды теряют остроту, сливаясь с мягким хоралом струнных. Звучность постепенно истаивает, будто исчезая в непроницаемой мгле, — прием, ставший характерным для большинства новых сочинений Цинцадзе.

Впрочем, многое, примененное в Виолончельном концерте, было опробовано композитором несколько ранее, а ряд новых средств, впервые использованных здесь, более удачно и убедительно воплощен в сочинениях, последовавших за ним.

Этот опус оставляет впечатление возникшего на перепутье, когда художнику не удалось еще довести свой замысел до совершенства.

∗

Фортепианный концерт — одно из самых новых произведений Цинцадзе, впервые прозвучавшее весной 1968 года в прекрасном исполнении Н. Габуния и оркестра Грузинской филармонии под управлением 3. Хуродзе. Композитор редко пишет для этого инструмента, а ранние фортепианные сочинения занимают скромное место в его творчестве. Тем более приятным событием стал концерт, написанный с превосходным ощущением специфики жанра. Главное же, что в нем автор обратился к до сих пор не свойственной ему эпической сфере. Она определила содержание музыки, весь ее облик и соответственно выбор средств выразительности, придала концерту исключительное своеобразие.

Эпос воплощался в грузинском искусстве в операх, кантатах, симфониях. Фольклорные цитаты подобного рода попадались и в инструментальной литературе. Цинцадзе же задался целью последовательно раскрыть различные аспекты такого образа. Эту задачу он решил если и не полностью убедительно, то во всяком случае интересно и свежо.

В основу произведения положен заглавный мотив одного из шедевров музыкального эпоса Грузии — «Многая лета». Мощью и жизнеутверждающей волей веет от сурового и мужественного сказа. Он восхищает возвышенным благородством интонации и величием духа:

Композитор словно дает теме два направления развития: с одной стороны, выявляет ее героико-действенное начало, с другой — сообщает мелодии лирический характер, подвергая ее резкой образной трансформации. Возникает

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

Прим. 1

Содержание