Выпуск № 11 (360) | 1968 - страница 47

Котко» — одна из лучших работ музыкальных коллективов Всесоюзного радио за последнее десятилетие. Трудно поверить, до какой степени можно ослабить впечатление от изумительной музыки и великолепного ее исполнения сухим и невыразительным пояснительным текстом, невероятно далеким от эмоционального существа произведения. Это был ужасающе «антимузыкальный» пересказ содержания оперы. «Антимузыкальный» — и уже никому не нужный. А кроме того, разве до сего дня все еще не ясно, что помимо сюжета есть немало тем, о которых можно было бы поговорить во вступительном слове в связи с каждым отдельным произведением.

Все это внешнее проявление внутренних неурядиц. К числу последних относится прежде всего проблема фондов музыкальной фонотеки. Сегодня фонотека радио — огромное собрание записей всесоюзного, даже международного масштаба. Ее функции сходны во многом с функциями наших крупнейших книгохранилищ. Разница лишь в том, что если в библиотеке книгой может пользоваться всякий раз один читатель, то пленка, взятая из фонотеки радио для передачи в эфир, адресуется миллионам слушателей. Казалось бы, тем более высокими должны быть требования к тем, кто комплектует эту фонотеку. Здесь весьма ощутимо дают себя знать элементы стихийности, самотека. Особенно очевидны они на примере международного обмена музыкальными программами. Радио получает из-за рубежа обширную музыкальную информацию. Только за последние месяцы присланы обозрения новостей музыкальной жизни Болгарии, Польши, Югославии, записи концертов К. Кондрашина в Голландии, выступления на международном конкурсе в Монреале наших молодых пианистов Л. Тимофеевой и А. Любимова. Из Италии получены пленки с записями музыки Монтеверди (три часа звучания!), из Англии — радиоальманах «Пусть поют народы», из ФРГ — записи Штеттинского музыкального фестиваля 1968 года, из Японии — концерт симфонической музыки японских композиторов, из Канады — радиожурнал, рассказывающий о музыкальном фольклоре этой страны, о творчестве певицы М. Форрестер и пианиста Г. Гульда.

Все эти записи, бесспорно, интересны. Они или уже прозвучали, или в ближайшее время прозвучат в эфире. Но, пожалуй, лишь произведения Монтеверди присланы в Москву в ответ на конкретный запрос редакции международного обмена музыкальных программ. Все остальные — по инициативе зарубежных радиоцентров.

Конечно, практически трудно быть осведомленным обо всех зарубежных новинках эстрадных жанров. Но с серьезной музыкой дело обстоит много проще. Заранее известны проспекты крупнейших международных музыкальных фестивалей и конкурсов, маршруты гастролей наших выдающихся музыкантов, репертуар ведущих оперных театров мира, даты значительных концертных премьер. Достаточно, кажется, свести воедино даже эти, лежащие на поверхности, сведения, чтобы составить перспективный план запросов-заявок. И тогда можно будет избежать ситуации, при которой, с одной стороны, слушатель лишен регулярной информации о новостях музыкальной жизни за рубежом, а с другой — редакция обмена программ не всегда знает, используются ли с исчерпывающей полнотой полученные ею и переадресованные музыкальным редакциям записи.

С музыкальной жизнью нашей страны Всесоюзное радио знакомит своих слушателей более полно и регулярно. В июле в эфире прозвучала музыка композиторов всех поколений, исполненная артистами всех возрастов, музыкальными коллективами различных городов и республик. В программу вошли симфония одного из старейших советских композиторов Ан. Александрова и «Русская тетрадь» В. Гаврилина, киномузыка Д. Шостаковича и музыка Б. Троцюка к фильму «Зачарованные острова», творческие отчеты артистов Одесского и Молдавского оперных театров, симфонического оркестра Эстонского радио и любительского оркестра города Иванова, выступления учащихся многих музыкальных школ и студентов — выпускников консерваторий... Список можно было бы продолжить. Единственное, что хотелось бы здесь пожелать — побольше оперативности в отражении событий нашей музыкальной жизни, в исполнении новых произведений.

Передачи июля вскрыли еще одну проблему — размещение музыкальных программ в действующей вещательной «сетке». «Сетка» эта, получаемая от руководства Госкомитета, ставит Главную музыкальную редакцию и ее плановый отдел в нелегкое положение. Приходится считаться с минутами, примирять, казалось бы, непримиримое, учитывать, не дублируется ли содержание программ различных вещательных каналов, не обойдены ли вниманием на протяжении длительного времени то или иное явление музыкальной жизни, та или иная республика, страна, тот или иной композитор или исполнитель. Поистине, эго уравнение с таким числом неизвестных, что, кажется, не лишне было бы при планировании передач прибегнуть к помощи электронно-вычислительной техники. Как же раскладывается этот сложный «пасьянс» при составлении радиопрограммы? Почему вчера в эфире прозвучала, к примеру, Героическая симфония Бетховена, а завтра прозвучит Траурно-триумфальная симфония Берлиоза, почему сегодня утром исполнялись этюды Шопена, а вечером — каприсы Паганини? Нет ли здесь элемента случайности? Понятно, конечно, что многие музыкальные передачи «привя-

зываются» к знаменательным датам, годовщинам со дня рождения или смерти композиторов и музыкантов, со дня премьер крупных симфонических или оперных произведений, к общественно-политическим событиям. Но, увы, это едва ли не единственный принцип составления программ, который отчетливо прослеживается в музыкальных передачах.

Правда, музыкальные редакции радио регулярно проводят циклы. Такие, например, как «Из сокровищницы мирового музыкального искусства», «Выдающиеся музыканты», «Сегодня с Вами» и ряд других. Казалось бы, передачи, входящие в каждый из этих циклов, должны быть объединены общим идейным и тематическим стержнем. Но уже сами их названия говорят о том, что понятие «цикл» на радио понимается слишком широко. Порой с трудом понимаешь, на чем основана цикличность передач. Так, в июле в серию «Сегодня с Вами» включались записи солистки Большого театра К. Кадинской и артистки эстрады К. Шульженко, скрипача Р. Соболевского и французского шансонье Лео Ферре. А в программах цикла «Из сокровищницы мирового искусства» были Фортепианный концерт Шумана и Третья сюита Чайковского, «Психея» Франка и оркестровые миниатюры Лядова, Первая симфония Калинникова и романсы Танеева.

Однако существует ли четкое разграничение между «шедевром» — Первой симфонией Калинникова и «нешедевром» (поскольку она исполнялась вне этого цикла) — его же Второй симфонией? Не логичнее ли было бы объединить обе симфонии, прибавить к ним — кстати, тоже прозвучавшую в июле — симфоническую картину «Кедр и пальма» и на основе этого музыкального материала рассказать радиослушателям о творчестве Василия Сергеевича Калинникова? Разве не парадоксально, что исполненные по радио на протяжении июля шесть симфоний Н. Мясковского (Третья, Пятая, Девятнадцатая, Двадцать третья, Двадцать пятая и Двадцать седьмая) звучали в разные дни недели по разным программам и в самое разное время? То есть была упущена блестящая возможность на основе уже включенных в июльскую программу произведений поведать любителям музыки о старейшем советском композиторе. Может быть, следовало отвести им определенное место в эфире, пригласить к микрофону музыковеда и попросить его рассказать на примере этих сочинений о творческой эволюции мастера?

Еще один пример. Июль почему-то оказался на радио урожайным месяцем для виолончельной музыки. Одних виолончельных сонат было исполнено около десяти: Бетховена, Мендельсона, Бородина, Рахманинова (дважды), Мясковского, Прокофьева, Шостаковича, Мартину... И они тоже звучали в разные дни и часы по различным каналам. А почему бы не организовать в эфире подобие «круглого стола» виолончелистов, побеседовать об истории этого инструмента.

Немало иных, менее значительных вопросов поставил июльский эфир. Однако отвлечемся от частностей и вновь поговорим об общих проблемах радиовещания.

Рассказывая о впечатлениях своего детства, Д. Ойстрах вспоминает о первом посещении оперного театра в Одессе: «Самое сильное, незабываемое музыкальное впечатление раннего детства — впервые услышанный мною театральный симфонический оркестр. Это, ощущение звучащего чуда никогда не изгладится из моей памяти... Конечно, радио — величайшая сила в распространении музыкальных знаний, — продолжает свою мысль Д. Ойстрах. — Но нельзя не пожалеть, что современные дети, привыкшие с пеленок к звукам всевозможных оркестров, доносящихся к ним через репродукторы, лишены необычайного ощущения этой радости — впервые в жизни услышать симфонический оркестр»².

Этот «недостаток» радио несоизмерим, конечно, с его достоинствами. Но слова маститого советского музыканта вспоминаются всякий раз, когда сталкиваешься с далеко не детского возраста людьми, которым абсолютно безразлично, что звучит в постоянно включенном репродукторе.

Систематичность в музыкальном вещании несомненно имеет большое воспитательное значение. И думается, используя тягу сегодняшней молодежи ко всякого рода циклам, будь то история живописи, архитектуры или кино, радио должно возможно шире развернуть пропаганду музыкального искусства. Разве не заманчиво провести слушателей последовательно через все этапы истории оперного театра, инструментального исполнительства? Или попытаться в ряде передач обрисовать картину национальной композиторской школы той или иной страны? Упомянутый уже цикл «Панорама оперы XX века», первая серия передач которого завершилась в июле, еще раз продемонстрировал неисчерпаемость возможностей радио.

Вопросы распределения музыкальных программ по различным каналам вещания не раз уже были предметом обсуждения как в прессе, так и внутри коллектива работников радио. Высказывались различные предложения, проводились опыты, менялись вещательные «сетки». Новый принцип распределения, введенный несколько лет назад (планирование «по вертикали»), несомненно оправдал себя. Если раньше четыре вещательных канала с точки зрения музыки мало чем отличались один

_________

² Д. Ойстрах. Мой путь. «Советская музыка», 1958, № 9, стр. 98.

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

Содержание