телевидения и грамзаписей. И вот здесь эти средства предстают перед нами как величайшее завоевание современной культуры, как подлинное благо человечества.

Но, как бы высоко ни расценивать успехи, достигнутые в нашей стране на пути массового музыкального воспитания, я не могу сказать, что задача эта уже полностью решена. Она все еще стоит перед нами как светлый, но еще не достигнутый идеал. Много трудностей встает на этом пути. Две из них я считаю основными.

Первая заключается в том, что тяга к культуре вообще, к музыке в частности, растет гораздо скорей, чем растут возможности ее удовлетворения. Мы еще не можем обеспечить высококвалифицированными воспитателями-учителями и совершенным материальным оборудованием все двести тысяч общеобразовательных школ, тысячи музыкальных школ, все клубы, Дворцы культуры, Дома пионеров и прочее. Нам все еще не хватает хороших музыкантов и певцов для симфонических оркестров, музыкальных театров и хоров, число которых непрерывно возрастает. Только точный, рассчитанный на годы вперед государственный план в состоянии одолеть эту трудность.

Вторая трудность связана с тем, о чем я говорил в первой части своего доклада. Имею в виду губительные для развития подлинной музыкальной культуры влияния дурной, безвкусной, безнравственной развлекательной индустрии, которые, идя из некоторых стран Запада, пытаются сейчас завоевать весь мир.

Широчайшее распространение технических средств исключает сегодня возможность установления каких-либо преград на пути этой продукции, каких-либо «фильтров», очищающих музыкальную атмосферу, которой приходится дышать не только взрослым, но и детям и подросткам. Под влиянием различных факторов атмосфера эта очень заметно дает сейчас знать о себе и в нашей стране.

Надо ли говорить, что подобные влияния выполняют роль сильнейшего тормоза в деле массового эстетического воспитания, а то и роль стрелочника, переводящего стрелку с главного пути в тупик. Но я оптимист, я верю в торжество высокого эстетического вкуса так же, как и в торжество разума. И верю в то, что задачу всеобщего музыкального просвещения народа мы решим!

10. ИСМЕ и век культуры

XX век часто называют веком науки и техники, веком атома, веком космоса и т. д. Каждое из этих определений имеет право на существование, но каждое из них и даже все они, вместе взятые, отражают лишь частицу истины. Гигантский научно-технический прогресс в наше время создает иллюзию того, что наука и техника становятся основным содержанием жизни человечества. Так ли это? Человек овладел космическими скоростями, но если у него самого пульс превышает 60 ударов в минуту, ему не разрешат лететь в космос! Человек научился измерять неправдоподобно малые и неправдоподобно большие величины, но ни один из найденных им научных методов не может измерить силу любви или ненависти! Сколь глубоко ни погружался бы человек в микро- и макрокосмос, он не найдет там ответа на вопросы: что такое благородство, а что такое пошлость? Что такое героизм, а что такое трусость? Что такое красота, а что такое уродство?..

В научных, особенно физико-математических, кругах сейчас можно встретить людей, главным образом молодых ученых, которые склонны презирать все, кроме своей научной проблемы. В первую очередь они презирают искусство, отрицая его жизненное значение, его воспитательную роль, в лучшем случае отводя ему место приятного «хобби». Любопытно, что против такой ограниченности энергично выступают крупнейшие представители тех же физико-математических наук, которые понимают, что можно быть знающим человеком и при этом ничтожной личностью. Они понимают, что ни одна наука, даже самая развитая и самая утонченная, не может заменить искусство, когда речь идет о формировании духовного мира людей.

В сложных противоречиях нашей жизни искусство не только не исчезает, но, напротив, на него ложится все большая и большая ответственность за воспитание новых юных поколений. Музыке, самому эмоциональному искусству, неотразимо воздействующему на человека, принадлежит здесь особенно важное место.

Я думаю, что наша международная организация — ИСМЕ — должна и может сделать гораздо больше, чем она уже делает для пропаганды идей всеобщего музыкального воспитания и для претворения этих идей в жизнь. Мы не должны останавливаться перед обращением ко всем, от кого в той или иной мере зависит успех в этом деле, включая правительственные учреждения стран мира и даже сами правительства.

Музыка — это не просто искусство! Музыка помогает людям понимать друг друга, музыка воспитывает в людях гуманизм, музыка помогает человечеству защищать мир.

ИСМЕ должно стать факелом всеобщего музыкального просвещения народов мира в наш век, который правильнее всего было бы назвать веком культуры!

НАВСТРЕЧУ ЧЕТВЕРТОМУ ВСЕСОЮЗНОМУ СЪЕЗДУ КОМПОЗИТОРОВ

Г. Жубанова

Знание жизни плюс знание музыки

Оценивая то, что уже достигнуто в советском музыкальном творчестве, мы должны думать о том, как оно будет развиваться.

Нельзя пассивно ждать «взрыва» одной гениальной индивидуальности. Звезды искусства не могут быть одинаковой величины (одни — ярки, как праздничный салют на площади, другие — не ярче бенгальских огней), но пути развития для всех закономерны. И опираясь на эту закономерность (которая, конечно, не есть свод застывших правил, а представляет собой вечное движение, непрерывный диалектический процесс), мы должны думать о музыке будущего. Создавать новые формы, исходя из реальной действительности, создавать произведения в соответствии с потребностями общества.

Здесь возникает ряд сложных задач. Порой появляются опусы, по идее как будто бы очень современные, ставящие важную жизненную проблему, но по типу художественного высказывания явно тяготеющие к давно прошедшему времени. Скажем, в одной современной опере есть массовые эпизоды, где матросов можно смело переодеть в костюмы стрельцов или казаков. Иначе говоря, решение актуальной проблемы оказалось в конечном итоге фальшивым. Уважение к традициям должно выражаться в их дальнейшем развитии, а не в пассивном повторении. Бывает, впрочем, и так, что произведение отмечено высоким техническим мастерством, но в нем не чувствуется индивидуальность художника, его видение мира отсутствует. Подобные произведения могут заинтересовать только узкий круг профессионалов.

Композиторы теперь обладают профессионализмом и изобретательностью почти что на уровне «космических свершений». В распоряжении их столько школ, манер и стилей — учись, выбирай и твори!

У некоторых авторов, особенно молодых, разбегаются глаза, они «кидаются» от одного явления к другому, кстати и некстати применяя в своем творчестве различные приемы письма. В Москве, Ленинграде уже в основном «переболели» этим и встали на более разумный путь.

В нашей республике (думаю, и в других среднеазиатских) аналогичный процесс только начинается. Достаточно сказать, что если некий композитор применяет новейшую технику, то часто его опус заранее вызывает уважительное к себе отношение и зачисляется в разряд «новаторских», хотя никто толком не разумеет, в чем эти новации. И вот вступает в действие «обратная сторона медали»: возникают произведения, свидетельствуюшие об изучении большого числа современных партитур и... полном незнании реальной действительности и ее волнующих проблем.

Что я хочу выразить, какие вопросы беспокоят общество наших дней? Вот ведь главные вопросы истинно реалистического искусства. Отвечая на них, надо, конечно, иметь в виду, что изменился пульс жизни, изменилось содержание звучащего вокруг нас быта, усложнилась психика воспринимающего этот быт человека. Игнорируя эти вещи, можно впасть в неизлечимую «глухоту». Но сами по себе все перечисленные категории абстрактны. Как именно изменилось восприятие? Какое именно содержание заключено в той или иной «звуковой материи»? Часто мы даже не задумываемся над этим.

Мне кажется, известная доля «вины» здесь лежит на критиках. Многие из них не только имеют весьма смутное представление о современных эстетико-технологических течениях, но и подчас не могут разъяснить широкому кругу людей (и композиторам-профессионалам в том числе), чем отличается настоящая новаторская музыка, в которой все служит раскрытию мыслей и чувств передового человека нашего времени, от псевдо-новаторской, в которой набор средств тщится заменить живую мысль и искренность чувства. Последняя напоминает некоторые драматические пьесы, где автор, чтобы выглядеть «современным», насыщает язык персонажей понятиями квантовой механики или кибернетики, космическими терминами и т. д. Но это, разумеется, не помогает достичь подлинной правды выражения...

Подготовка к празднованию 50-летия Великого Октября стимулировала творчество композиторов, в особенности оперное. На сцену пришла драматургия Вс. Вишневского, А. Корнейчука, Л. Сейфуллиной, А. Салынского. Пришли большие события и настоящие герои.

Перед авторами встала сложная задача перенести на подмостки музыкальной сцены характерные для нее романтический взлет, тонкие психологические нюансы, сложнейшие ритмы действия. Оперы последних лет — «Неизвестный солдат», «Гибель эскадры», «Оптимистическая трагедия» — каждая по-своему решают эту трудную задачу. Особняком стоит «Виринея», которая по праву заняла одно из первых мест в нашем искусстве...

Конечно, по-прежнему (и даже больше прежнего) всех волнует проблема национального в творчестве.

Недавно у нас, в кругу композиторов, зашел жаркий разговор на эту тему. Спрашивали: почему молодежь 50-х годов писала сугубо в национальном стиле, а теперь она вроде бы его утрачивает? По-моему, такая постановка вопроса верна лишь на поверхностный взгляд. Профессиональная культура в Казахстане насчитывает всего каких-нибудь тридцать с лишним лет. За столь небольшой исторический срок слух массовой аудитории еще не мог полностью приобщиться к классическому и современному советскому творчеству (не говорю уж — зарубежному). Начинающие авторы, естественно, обрашались к фольклору, который они впитали вместе «с материнским молоком». И будь то опера или симфония, романс или квартет, балет или сюита, в основе произведения лежал материал, выросший из его интонаций

Таким образом выработался национальный стиль, опирающийся на народное творчество. И это, по-моему, вполне закономерный, более того единственно возможный путь становления любой профессиональной художественной культуры. Где, как не в фольклоре, почерпнет она коренные традиции, своеобразие, силу, наконец, залог прочного общения с миллионами слушателей! Нередко приходилось, однако, наблюдать чисто внешний, поверхностный подход к этой первооснове искусства, когда она безжалостно кромсалась. При этом игнорировалась идея, логика внутреннего развития... Рождалось произведение, представляющее собой калейдоскоп народных тем; без сколько-нибудь философского осмысления мысли, заложенной в оригинале, и без художественного проникновения в нее.

Теперь этот недостаток как будто преодолен. Теперь все понимают необходимость творческого преломления фольклора. Но время диктует новые требования. Для отображения сегодняшней жизни знания только народного творчества оказывается уже недостаточно. На очереди стоит важнейшая задача овладения всеми лучшими традициями прогрессивной музыки прошлого и современности, прежде всего советской.

Благодаря широкому знакомству с другими национальными школами расширялось наше представление об искусстве в целом, о новых возможностях отображения мира со всеми его сложными и противоречивыми проблемами.

Несомненно, что в масштабах всей советской музыки наступил новый, более глубокий, я бы сказала, интеллектуальный этап освоения народного материала. В целом это явление очень прогрессивно. Но, как всегда, встречаются передержки. Некоторые композиторы, стремясь быть «на уровне», находятся подчас в плену ложной масштабности. У нас есть ходячее выражение «композитор крупной формы», зачастую приобре-

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

НАВСТРЕЧУ ЧЕТВЕРТОМУ ВСЕСОЮЗНОМУ СЪЕЗДУ КОМПОЗИТОРОВ

Г. Жубанова

Знание жизни плюс знание музыки

Содержание