И. Земцовский

От слов — к делу

Музыкален русский народ. Очень музыкален. Не раз поражались его музыкальности в прошлом. Не раз поразятся и в будущем. Однако музыкальность надо беречь, воспитывать, растить. И не только на словах, но и на деле. Талантливый человек в наших условиях не может и не должен затеряться, в каком бы отдаленном уголке страны он ни жил. И самодеятельности тут мало, и не о ней пойдет сейчас речь. Волнует судьба профессионального музыкального образования. Волнует то, что за последние годы в центральных российских консерваториях все больше и больше юношей и девушек с берегов Невы или Москвы-реки, все меньше и меньше с бесчисленных, подчас безымянных рек и речушек...

Вспомним XIX век. Едва ли будет преувеличением сказать, что именно в русской провинции выросли тогда самые яркие «звезды» во всех областях науки, литературы, искусства. Достаточно назвать для примера таких гениев, как Глинка, Мусоргский, Чайковский, Шаляпин, чтоб убедиться в этом. А практика набора учеников по Руси в Петербургскую хоровую капеллу? А первые народные консерватории? Нет, традиции у нас есть. Тут жаловаться не приходится. Так, может быть, оскудела талантами наша земля? Ведь было время, когда иностранные путешественники не могли скрыть своего удивления и восхищения русским народом -песнелюбцем. «Ямщик поет от начала и до конца станции, — вспоминал один англичанин, бывший в России в 1770-х годах, — земледелец не перестает петь при самых трудных работах; во всяком доме раздаются громкие песни, и в тихий вечер нередко доходят до слуха вашего отголоски из соседственных деревень...»

Многое изменилось с тех пор. Нет ямщиков, а земледельцев все больше заменяют машины. Но и сегодня живет музыка «соседственных деревень» — ходи, примечай и слушай. Только не ездят почему-то представители капелл, консерваторий, пединститутов, министерств и ведомств по этим «соседственным деревням». Ждут, наверно, когда счастливая случайность приведет к ним свежий талант, — подобно тому как из безвестной школы Вологодской области ленинградский преподаватель И. Белоземцев привез однажды маленького Валерика, ныне лауреата Государственной премии Валерия Гаврилина... А сколько еще Гаврилиных безвестно живет на Руси! И сколько теряет наша советская культура, творчество и исполнительство оттого, что не налажен систематический приток новых сил из самой гущи народной!

Невольно всплывают в памяти строки из недавно прочитанного рассказа Виктора Астафьева «Ясным ли днем»: «...Ребята, слушавшие Сергея Митрофановича, изумляясь, думали о том, что надо бы с таким голосом и умением петь ему не здесь. Но никто не разбрасывается своими талантами так, как русские люди».

Конечно, в наше время этого уже не скажешь. Тем не менее...

Сельских самородков выявляют сейчас чаще всего фольклористы. И мне, занимающемуся за писью народных песен с 1956 года, не раз доводилось встречаться с удивительно талантливыми людьми и целыми семьями, никогда не бывавшими в столице. И думалось тогда: как приблизить их к Москве? Как облегчить каждому достойному выход на большую музыкальную арену? Ведь нас, фольклористов, мало, а если учесть российские просторы, то и совсем чуть-чуть. Но мы можем поставить вопрос. Мы можем и должны обратить внимание. Мы можем и должны рассказать о виденном.

Я не говорю сейчас о «народной» музыкальной культуре на селе. Это особая проблема, и мне частично уже приходилось ее касаться¹. Поговорим о молодежи, больше того — о детях.

Известно: дети очень восприимчивы к искусству. А в деревенских семьях, как правило богатых музыкально-фольклорной традицией, особенно чутки к прекрасному. Испокон веку принимают они участие во многих обрядах и праздниках — от новогоднего колядования, встречи весны и уличных хороводов до лицезрения свадеб, длящихся по неделе и являющихся, по сути, самобытной музыкально-драматической, едва ли не оперной, формой! В своих играх и песенках ребята всегда подражают взрослым, имитируя их поведение, копируя их вкусы. С самых ранних лет они помогают своим родителям — водят поить лошадей, ходят вместе на поле, в лес, усваивая «по пути» многочисленные трудовые песни и припевки.

Крестьянская семья обычно бывала музыкальным ансамблем — прекрасно спевшимся или сыгравшимся. Матери и старшие сестры даже специально учили девочек петь свадебные песни и причитания, что было так же обязательно, как умение прясть или жать!

О знании детьми фольклора хорошо рассказал еще В. Слепцов в очерке 1861 года «Владимир-

_________

¹ См.: И. Земцовский. Сельская хоровая самодеятельность и фольклор. В сб.: «Проблемы музыкальной самодеятельности». М.–Л., «Музыка», 1965; Его же. Не забывайте старинную русскую песню! Журн. «Культпросветработа», 1965, № 12.

ка и Клязьма». Во время записи песен, вспоминает автор, хозяйка, забыв какое-то слово, остановилась. «Вдруг из-под ситцевого полога, висевшего над кроватью, послышался детский голос, подсказывающий забытое слово. Мы и не заметили, что дети, давно уже улегшиеся спать, слушали пение и, сами подпевая, следили за диктовкою».

Было бы неверным думать, что такие музыкальные семьи существовали только в прошлом. Я помню, с каким восторгом отзывались студенты Ленинградской консерватории, побывавшие года три-четыре назад на Смоленщине, о многочисленных певучих семьях, где поют все — от прабабушки и до правнучки! А рассказ моего аспиранта Игоря Мациевского о буквально всеобщей и самобытной культуре населения самых отдаленных и, казалось бы, глухих сел Верховинского района Украины, где в каждой избе есть, как минимум, самодельная скрипка, на которой умеют играть все члены семьи, образующие подчас оригинальные вокально-инструментальные капеллы!

Мне вспоминаются и собственные встречи во время поездок по малоисхоженным районам Вологодской, Костромской, Калининской, Псковской, Рязанской областей. Интерес ребят к музыке, к песням, влечение к самостоятельному творчеству — все это находит отражение и непосредственно в детском фольклоре, в частности в школьных частушках. Чего стоит, например, такое признание вологодских девочек:

Шакаём — большая школа,
С поворотом лесенки.
Мы с подружкой сочиняем
На уроках песенки!

Любовь к музыке часто окрашивается особым лирическим чувством, которое едва ли может быть скрыто маленькими сочинителями:

Мама, спи! Мама, спи!
Я тебя окутаю.
За рекой гармонь играет,
Я пойду послушаю...

За месяц, проведенный в Пышугском районе Костромской области, мне довелось встретить удивительных детей. Никогда не забыть мимолетного знакомства с шестилетним мальчиком, маленьким, остроносым, темноволосым, чем-то похожим на вороненка. Его едва было видно из-за отцовского баяна! А играл он по слуху все, что слышал, вплоть до больших кусков из «Пиковой дамы» и «Кармен», не говоря уже о песнях советских композиторов. Отец гордился им, но не решался еще везти учиться. (Он был в области проездом, а я, к сожалению, не взял его домашний адрес. До сих пор ругаю себя за это.)

В самом Пышуге в ответ на просьбу спеть древние подблюдные песни бабушки кивали на внуков, и те, действительно, превосходно их пели! А в селе Верхне-Спасском лучшая песельница, 70-летняя Пелагея Никандровна Бессонова, передала свое незаурядное искусство четырехлетней внучке Наденьке. Они вместе выступали по местному радио, причем Надя пела песенки и своего сочинения. Когда я записывал бабушкины мелодии, внучка не отходила от нас ни на шаг, и губы ее шевелились, глазенки блестели, ушки раскраснелись. «Все перенимает у меня, умница!» — говорила Пелагея Никандровна, ласково гладя Наденьку по светлой головке... Она же рассказала мне, как еще в первую мировую войну причитала у них восьмилетняя девочка, оставшаяся круглой сиротой, и как слушать ее приходили из самых отдаленных сел. «Так тревожно пела, так сильно...»

Нет, не оскудела русская земля народными талантами! Но почему их должны выявлять только самодеятельные кружки да единичные фольклористы? Почему бессильны в этом сельские детские сады и школы?

Развивать культуру на селе, преодолевать различия между городом и деревней нельзя, на мой взгляд, только путем развития художественной самодеятельности, увеличением киноустановок, гастролей городских артистов и т. п. Необходимо всеобщее и повсеместное художественное, в том числе музыкальное, обучение — на всех этапах, начиная с детских садов.

О том, что могут сделать для выявления талантливых малышей воспитатели детсадов, мне хорошо известно по опыту моей матери, много лет работающей в этой области. Каждый год она отбирает наиболее одаренных детей и водит — одних в школу Академической капеллы имени М. И. Глинки, других в районные детские музыкальные школы или музыкальные классы Дома пионера и школьника. И это имело особо большое значение в тех случаях, когда родители талантливых ребятишек, будучи сами далеки от искусства, не обращали должного внимания на их способности. Обучение музыке преображало, по моим наблюдениям, и самих родителей, открывающих для себя в своих детях новый мир!..

Об этой практике я часто вспоминаю, разъезжая по колхозным и совхозным деревням и селам. Во многих них детское музыкальное воспитание поставлено еще плохо, а иногда и просто отсутствует. Например, прошлым летом я был в Кадомском районе Рязанской области. В деревнях музыке не учат вообще. В районном же центре в детсадик приходит поиграть ребятам 75-летний Гаврила Назарович Криков.

Гаврила Назарович — фигура колоритная. О себе он рассказывает красочно. Да ему и есть

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

И. Земцовский

От слов — к делу

Содержание