Выпуск № 9 (358) | 1968 - страница 60

нательных, современных по архитектуре зданий их театров. Кстати сказать, попасть в них почти невозможно: всюду аншлаги. Но слова «советский режиссер» возымели прямо-таки магическую силу, и двери любого театра открывались для меня гостеприимно и радушно. Я упоминаю обо всем этом, чтобы читатели яснее представили себе театральную атмосферу столицы Болгарии. Тогда станет яснее и значение постановки Покровского, пользующейся здесь необычайным успехом. Я приехал в Софию примерно через месяц после премьеры, а «Белая ночь» все еще шла почти через день при переполненном зале. На спектакль пришлось пробираться с трудом, сквозь кордоны желающих посмотреть новую постановку советских авторов; отовсюду слышались вопросы: «нет ли лишнего билета?»! Пресса и руководители Болгарской коммунистической партии и правительства дали исключительно высокую оценку спектаклю. Все это, естественно, усиливало интерес к софийской постановке.

И вот я среди зрителей... Медленно гаснет свет в зале, на сцену выходят главные участники спектакля. Они обращаются к зрителям с просьбой позерить во все, что будет показано на сцене, — ведь это История!

И сразу же мы попадаем в водоворот событий: морской офицер Федор Ланской (Стефан Анастасов) передает карты минных полей, закрывающих проход в Петроград, матросу Буре — другу по большевистской партии и революционной борьбе. Торжественно звучит их дуэт «Дадим мы клятву не сдаваться». Эта песня повторяется в спектакле несколько раз, при разных обстоятельствах, но сразу же запоминается именно здесь благодаря точному решению режиссера: за спиной Бури и Федора на полотне проецируются гигантские фигуры матросов и солдат. Хор подхватывает песню, и она воспринимается как героический лейтмотив спектакля. Подобный прием используется неоднократно: на серые кулисы и задник проецируются кадры хроники, см.еняющие друг друга в вихре событий. Это придает большую достоверность и историчность фактам, о которых рассказывает спектакль.

...Матроса Бурю судит военный суд, по обвинению в убийстве Ланского (на самом деле его убивает немецкий шпион и предатель, один из тех, кто составлял окружение Романовых). Режиссер опускает середину круга, превращая его как бы в огромный стол, за которым помещаются судьи. А на «столе» стоят' подсудимый Б^гря и жена Ланского — Долли; сидящие же за столом кажутся карликами по сравнению с матросом и женщиной, поднятыми словно на пьеде, ■ . : • с " о, стал.

7 *

Долли — Д. Шишманова

Вот они, не обращая внимания на сидящих в яме «праведников», начинают двигаться по кругу: кажется, что эти двое хотят пойти навстречу друг другу... но, как говорится, «еще не пробил

их час» — и они идут в одном направлении, но не вместе...

Очень интересно решена сцена перед Зимним. Толпа анархистов и обманутых ими людей пришла к дворцу с портретами царя и иконами. С надеждой они поют: «Наш царь так милостив». А во дворце царские министры и придворные дамы под это пение, как манекены, кружатся в своем нескончаемом танце лицемерия и подлости.

Соединяя сценическое действие с документальными кадрами кинохроники, режиссер в то же время оперирует образами большой символической значимости. Например, бильярд не

просто бильярд-стол, а бильярд-трон — золото,

орлы, красное сукно... Царь точно забивает шары

в золотую сетку луз, а на боковых кулисах в

кадрах хроники рвутся снаряды, льется кровь... . Каждый удар кия отзывается артиллерийским — ' ........ - _ ■ -Т. -* .. и.— „ выстрелом. Один, второй, третий, наконец шквальный огонь... И кажется, что алое сукно

стола Слбвно' бы сочная кровью, а над всем

1-15

этим — мертвые тела убитых солдат, людей, умирающих от голода, толпы оборванных и бездомных... Николай ходит вокруг бильярда, застывая после каждого удачного удара в горделиво-изломанной позе, — самодержец с бильярдным шаром в одной руке и кием в другой... Так режиссер достигает большого сатирического обобщения, вырастающего до символа: царь-кровопийца, царь-предатель, царь-ничтожество. Российского самодержца играет Видин Даскалов. Он добивается поразительного перевоплощения. Его Николай — слабовольный, легко поддающийся обману человек, смертельно боящийся своего народа и ищущий лишь мелкого

116

Николай II — В. Даскалов, Александра Федоровна — Ц. Голанова, Распутин — Н. Смочевски

благополучия и покоя. В этом он сродни мещанину Пропотееву, с его верноподданническими чувствами. Но чем больше Пропотеев старается их выразить, тем больше попадает впросак, тем сильнее его бьют и унижают. Так этот образ корреспондирует с образом Николая Романова, и Даскалов удачно решает замысел авторов, играя обе роли. В его Николае много от Пропотеева, в Пропотееве — много от Николая.

Композитор и драматург поставили перед театрами много трудных творческих задач, в том числе задачу создания известных по истории фигур. Не всякий коллектив может найти в своей труппе актеров, способных их воссоздать.

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

Содержание