Выпуск № 9 (358) | 1968 - страница 63

ней, дайра, тамбур. В этих и других искусно выполненных инструментах проявился творческий гений народа. Неделя Мавлана обычно вызывает приток зарубежных гостей. В Конье я встретился с музыкантами из Англии, Франции, Германии, Испании. Самой главной целью моего путешествия по Турции было знакомство с музыкальным фольклором страны. (Сейчас я с увлечением пишу оперу «Шейх Сенан», в сюжете которой есть и турецкие мотивы. Материал, собранный в поездке, несомненно станет ценным подспорьем в моей работе.) Произведения турецкой народной музыки отличаются замечательным мелодическим богатством. Истинное художественное наслаждение испытал я, слушая песню популярного турецкого ашуга Дурсуна Джевлани. Народный сказитель одарил меня знаком высокого уважения — тут же сымпровизировал величальную песню в честь гостя из Советского Азербайджана. Замечательное мастерство измирских ашугов общепризнано. Встреча с ними подтвердила их заслуженную славу. Турецкие друзья помогли мне услышать песни народных импровизаторов там, где они рождаются, — непосредственно в селах, в крестьянских домах. Далеко за полночь, при мигающем свете керосиновых ламп, слушал я пение ашугов, сидя вместе с ними по восточному обычаю на ковре. И невольно вспоминая родные народные напевы, вновь и вновь убеждался, как близко в своих истоках песенное творчество азербайджанского и турецкого народов. Надолго сохранится в моей памяти концерт народной музыки в городском театре Стамбула. Приятно было видеть, что в Турции бережно хранят и как драгоценную реликвию передают из поколения в поколение то, что справедливо называют душой народной, — песню, традиции музыкального фольклора. Да, народный мелос — неиссякаемый родник вдохновения, тот сказочный источник, который одаряет всякого, кто припадает к нему, могучей животворной силой. Приходится сожалеть, что современные турецкие композиторы обращаются к сокровищнице своего фольклора не так часто, как он того заслуживает. Во время посещения Анкарской консерватории я встретился со своими давними друзьями — замечательными музыкантами Н. Аксесом, У. Эркиным, А. Сайгуном. Турецкие друзья познакомили меня со своими новыми произведениями. Мне очень пришлись по душе Этюды для фортепиано Аднана Сайгуна — блестящее, виртуозное сочинение, пронизанное интонациями турецкой народной музыки.

Я побывал еще в двух консерваториях — Измирской и Стамбульской. Строго говоря, их правильнее было бы назвать музыкальным училищем или школой, поскольку они дают лишь среднее музыкальное образование. С удовольствием вспоминаю посещение Измирской консерватории,, расположенной в живописном особняке у самой кромки моря. Столь поэтическая обстановка как нельзя более соответствует занятию музыкальным творчеством. Радушные хозяева преподнесли мне сюрприз. Когда мы обедали в студенческой столовой, по радио вдруг зазвучала знакомая мелодия — передавалась моя струнная симфония «Низами» в исполнении оркестра под управлением Геннадия Рождественского. Как выяснилось, это была грампластинка, продающаяся в музыкальных магазинах Турции.

Вообще особо хочу отметить, что музьжальное искусство Советского Азербайджана имеет в Турции немало горячих поклонников. Много сделал для его пропаганды Рашид Бейбутов, о концертах которого турецкие любители музыки вспоминают с большой теплотой. В беседе со мной директор и главный режиссер Анкарского оперного театра Айдын Гюн высоко отозвался о гастролях в Турции дирижера Ниязи, выступившего в концертах и поставившего на сцене театра в Анкаре и Стамбуле «Евгения Онегина» и «Пиковую даму» Чайковского. Заметным событием в музыкальной жизни страны были гастроли Лютфияра Иманова.

Любительские коллективы городов Карс, Эрзурум, Стамбул не раз и с неизменным успехом показывали зрителям комедии Узеира Гаджибекова «Аршин мал алан» и «Мешеди Ибад». Многие жители Турции постоянно слушают музыкальные передачи Азербайджанского радио. Турецкие друзья проявили столь большой интерес к музыке моего народа, что по их настоятельной просьбе мне не раз приходилось выступать в амплуа пианиста, тариста и — да простят меня читатели — даже певца.

Я подарил моим коллегам, работникам музыкальной редакции Анкарского радио, а также президентскому оркестру и другим музыкальным коллективам, с которыми довелось познакомиться, многочисленные записи и ноты сочинений азербайджанских композиторов, образцы музыкального фольклора и в свою очередь получил множество сувениров — произведений турецких авторов. Я надеюсь, что наши плодотворные контакты будут продолжаться. И в заключение моих заметок хочу высказать мысль, отнюдь не новую, но глубоко справедливую. Музыка, как и всякое искусство, сближает народы Встречи на турецкой земле еще раз подтвердили это.

121

ИНТЕРВЬЮ ...с ЙОЗЕФОМ СВОБОДОЙ

— К каким операм Бы делали эскизы? — Первой оперой, для которой я подготовил эскизы, была «Глаза Кунала» Остржила в Пражском Национальном театре в 1946 году. Затем последовала работа практически над всеми постановками у меня на родине, да и во многих европейских театрах. Мои любимые композиторы — Моцарт, Верди, Яначек. — Испытывали Вы какое-либо влияние в Вашем творчестве? — Я родился в городе Часлав, в 70 километрах от Праги. Отец мой был хорошим плотником, и я думаю, что унаследовал от него чувство мастерства и созидания. Другим важным влиянием явилась архитектура, которую я изучал. Но наибольшее воздействие оказал на меня И. Ф. Буриан — ученик Макса Рейнхардта, брехтианец и большой поклонник Мейерхольда.

— Что Вам интересно в опере прежде всего?

— Всегда — музыка, не либретто! Я оформляю музыку, особенно когда люблю ее и есть хороший постановщик. Музыка должна давать простор моему воображению. Когда я делаю эскизы декораций, в моей студии постоянно играет пластинка с оперой. Если нет пластинки, я записываю на магнитофон репетиции. К «Волшебной флейте» я писал декорации трижды, каждый раз по-иному (однажды — в современном стиле). — Изменяете ли Вы свою творческую манеру применительно к каждому новому произведению ? — Это зависит не только от музыки. Существуют еще театр и его оборудование; его певцы, и режиссеры, и наше коллективное отношение к постановке; наконец, есть публика. Я всегда следую своим главным принципам, но необходимо приспособление к ситуации. Ведь если бы Лоуренс Оливье попросил меня оформлять «Отелло» — это было бы совсем не то, что работа над тем же самым спектаклем, но для другого, менее способного актера. — Какие оперы доставляли Вам наибольшее удовольствие и удовлетворение? — «Волшебная флейта», «Дон Жуан», «Фиделио», «Отелло», «Риголетто» и все оперы Яначека. — « Риголетто », кажется, выпадает из этой группы? — Впервые работая над этой оперой — это было очень давно! — я подготовил оформление

Настоящее интервью, проведенное Ч. Спенсером, опубликовано в журнале «Орега», 1967, № 9. Публикуется с незначительными сокращениями.

122

з весьма условной манере. Действие на сцене проходило внутри сцены. Например, во время горестного плача Риголетто в третьем акте сцена поворачивается так, что к публике обращена ее задняя часть; зрители видели спину певца и у двери на сцену — вяжущую женщину и джентльмена в шляпе. Иначе говоря, мы попытались усложнить эмоциональный план. К рассказу о трагической судьбе Риголетто был присовокуплен элемент документальности — нечто об актерах и театральной жизни вообще. Но, повторяю, это был «подвиг» ранней юности, совершенный мною вместе с моим другом детства (мы вышли с ним из одной деревни) Альфредом Радоком, с которым мы организовали экспериментальный театр. Декорации к «Риголетто» были своего рода забавой. С тех пор я придумал другое, «серьезное» оформление.

— Как Вы относитесь к эпохе, в которой совершаются события сочинения?

— Всякий раз я изучаю ее с тщательностью. Но я ни в чем не придерживаюсь ее: я должен полностью осознать и прочувствовать ее, однако чтобы затем забыть. Я не хочу, чтобы это было слишком свежо в памяти...

— У меня создалось впечатление, что Вы любите символические оперы с моральным или философским подтекстом.

— В определенном смысле я ненавижу символизм; у меня нет ни малейшего желания писать декорации таким образом, чтобы они о з н а ч ал и что-нибудь. Моя цель, я уже говорил, — атмосфера. Атмосфера, которая меняется по мере развертывания действия оперы или пьесы. Помоему, плохо, когда оформление имеет полную зрительную устойчивость с момента поднятия занавеса.

— Однако Ваши известные декорации к « Гамлету » для Бельгийского Национального театра представляют собой картину из сложно соединенных кубиков, которые как бы символизируют напряженные, трудные взаимоотношения в пьесе.

— Вы познакомились с макетом декораций на выставке, что и ввело Вас в заблуждение. В театре зритель никогда не видит всего оформления целиком, а лишь освещенные части. Я пытался создать Эльсинорский замок не как символический, а как действующий механизм. Я думаю о своих декорациях как об инструментах — я хочу, чтобы на них было приятно смотреть и, кроме того, чтобы в верных руках режиссера и актеров они могли издавать прекрасную музыку. Вообще я много экспериментирую с фильмами, механикой сцены, всевозможными приспособлениями, освещением, пока нахожу решение. Статичные декорации могут быть резко изменены с помощью света. В «Чайке» Чехова на сцене все

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

Содержание