Выпуск № 7 (356) | 1968 - страница 48

ние Андерсена никогда не публиковалось и впервые воспроизведено с рукописи в книге Хурума. Нами дается его прозаический перевод:

Пролог — это программа, которой мы придерживаемся:
Те, кто любит музыку, имеют право
Слушать за доступную плату хорошие концерты
Молодых артистов с юными сердцами,
Музыку лучших, великих мастеров!
Шумит листва огромных деревьев — так,
Как будто страна звуков близка к небу,
Все полно божественной благодати, и каждое дерево
Словно заключает в себе мир, полный музыки.
Однако также и в чащах произрастает
Молодая поросль, и мы являемся
Такой молодой порослью;
Мы мечтаем о большом деле, и если оно удастся —
Оно должно быть сделано²⁰.

Среди опубликованных в последнем десятилетии григовских документов и писем, бесспорно, интересны те, в которых содержатся сведения об отношении Грига к таким поэтам, как Й. Паульсен, О. У. Винье, А. Гарборг. Литераторы эти у нас мало известны, да и в григиане им «повезло» значительно меньше, нежели их великим собратьям Бьернсону и Ибсену. Между тем они — выдающиеся поэты, с которыми Григ был связан единством художественных и идейных взглядов, а с Гарборгом и особенно Паульсеном — к тому же узами личной дружбы. В Норвегии изданы содержательные письма Грига к Паульсену; более скупо отражена переписка Грига с Арне Гарборгом — писателем, сыгравшим немалую роль в позднем творчестве Грига. Но и здесь есть многое, заслуживающее внимания; например, письмо Грига Гарборгу от 19 марта 1900 года. Писатель прислал композитору свой роман «Ушедший отец», и Григ отвечает благодарственным письмом, фрагмент из которого приведен в книге норвежского музыковеда Д. Юхансена:

«Ваша книга полна красоты и глубокой серьезности. Дух ее возвышен и чист; и каким прекрасным языком выражены Ваши мысли. Этот язык необходимо противопоставить языку официальной культуры. Однако в идеале это вряд ли возможно. Мне же думается, что музыканту должно быть дозволено говорить о красоте звучания языка. Если это так, то я благодарю этот язык за те прекрасные интимные минуты вдохновения, которые он мне доставил. Мне уже 56 лет, и никто не может обвинить меня в трусости. И наперекор Хьеланну я говорю: “Язык, о язык! Я хотел бы быть на дружеской ноге с этой сентиментальностью”»²¹.

Это письмо требует комментариев. Во второй половине XIX века норвежское общество было захвачено острыми спорами о языке. Общепринятым тогда в Норвегии считался смешанный норвежско-датский язык (точнее, датский с элементами норвежского), который был и государственным языком (riksmal), и литературным (bukmal). На этом языке изъяснялась интеллигенция, им написаны произведения Ибсена и Бьернсона. Но некоторые литераторы, в основном молодые (среди них активную роль играли О. У. Винье и А. Гарборг), выступили против такого положения. Они заявляли, что теперь, когда страна освободилась от засилья датской государственности и датской культуры, когда норвежское общество и культура переживают бурный процесс национального становления и расцвета, следует сделать литературным и государственным языком коренной язык норвежского крестьянства (landsmal) сильно отличающийся от «букмола». Разгорелись жаркие дебаты, целые словесные баталии. Движение «мольстреверов», то есть борцов за «лансмол» носило явно патриотический прогрессивный характер, хотя не учитывало всей сложности положения.

Дело в том, что норвежский крестьянский язык состоит из множества весьма отличных друг от друга диалектов (это связано с обособленностью жизни отдельных районов, часто разделенных малопроходимыми горами). Поэтому «лансмол» не мог сразу без значительных изменений стать общегосударственным языком. Григ, всегда очень активно переживавший события общественной жизни, особенно если они происходили на его родине, разумеется, не стоял в стороне и от этих споров. Он был горячим сторонником «мольстреверов». Очевидно, не последнюю роль в такой позиции Грига сыграло частое общение с крестьянами; он ценил и любил их. К тому же народные песни, которые композитор всю жизнь записывал и обрабатывал, были на крестьянских диалектах. Увлечение «лансмолом» было одной из причин того значительного внимания, которое Григ в поздние годы оказывал поэзии Винье и Гарборга, написав на их стихотворения (на языке «лансмол») два великолепных песенных цикла: опусы 33 и 67 (последний — на стихи из поэмы Гарборга «Haugtussa» в русском переводе «Девушка с гор»). Вот в каком смысле следует понимать фразу письма о необходимости противопоставить язык книги Гарборга языку официальной культуры.

Эту же тему — о народном языке как общенациональном — Григ затрагивает в следующем письме от 18 августа 1898 года, адресованном госпоже Гарборг и также приведенном в монографии Юхансена:

_________

²⁰ Там же, стр. 42.

²¹ D. М. Johansen. Edvard Grieg. Oslo, 1956, p. 163.

«Если бы я с такой силой не чувствовал всей своей душой, как это прекрасно и божественно принадлежать к этой полудикой, мало освоенной еще стране именно сейчас, когда она находится в состоянии возрождения, — то я пожелал бы жить на несколько столетий позже только для того, чтобы жить, когда можно будет говорить подлинным норвежским языком, который я так люблю всем своим существом. В моем творчестве это нашло особенно сильное выражение в таких произведениях, как “Haugtussa”. Как глубок здесь дух языка и какой это мир не рожденной еще музыки!»²²

Григ с такой страстной убежденностью отстаивал идеи «мольстреверов», что на этой почве даже разошелся во взглядах со своим старым другом Бьернсоном, который был сторонником сохранения «букмола». Об этом говорит письмо Грига к Гарборгу от 8 ноября 1899 года:

«Несколько недель назад я обсуждал с Б. Б[ьернсоном] вопросы языка. К сожалению, наши точки зрения совсем противоположны. Это проклятие, что мы не сможем иметь нашим сторонником Б. Б[ьернсона] с его огромным дарованием!»²³.

В нашей литературе о Григе в общих чертах известна позиция, которой придерживался композитор в борьбе за «лансмол», однако документальных свидетельств не приводилось, и поэтому цитированные выше письма, в которых сам композитор так ясно и активно высказывает свои взгляды, представляются очень значительными.

Далеко не случайно то, что из поэтов-«мольстреверов» Григу ближе всех оказался Гарборг с его творчеством. Нашему читателю известны два восторженных отзыва Грига о поэме «Haugtussa»: один — в письме к О. Мейеру²⁴, второй — в письме к Г. Финку²⁵. Однако оба эти высказывания дают лишь общую оценку этой поэмы, в то время как приведенное нами письмо к госпоже Гарборг заостряет внимание на качествах языка. В этом смысле показательно и другое письмо Грига — к Ю. Рёнтгену от 12 июня 1895 года, то есть сразу по выходе в свет «Haugtussa»:

«Последние дни я был погружен в совершенно своеобразную лирику. Это только что вышедшая книга на “лансмоле” А. Гарборга “Haugtussa”. Совершенно гениальная книга, где музыка, собственно говоря, уже почти сочинена. Нужно только ее записать»²⁶.

Это перекликается с восклицанием в письме к госпоже Гарборг: «Какой мир еще не рожденной музыки!»

Приведенные письма интересны тем, что они, во-первых, демонстрируют с большой полнотой и ясностью некоторые общие взгляды Грига по важным вопросам современной ему литературы и общественной жизни, и, во-вторых, раскрывают его особую чуткость к родному языку. Интонационные истоки григовских произведений, особенно вокальных, таким образом, кроются не только в собственно музыкальных явлениях — как европейская классика, народное искусство, — но и в чисто речевых особенностях норвежского языка.

Кстати, в книге Хурума имеются любопытные сведения о цикле «Haugtussa». В норвежской и советской литературе о Григе упоминается, что помимо восьми опубликованных песен, составивших этот цикл, в архиве композитора хранится пять частично завершенных песен, не вошедших в цикл. Хурум сообщает, что, оказывается, имеются еще три — притом совершенно готовые — песни на стихи этой поэмы: «Kulok» (песня-клич, каким норвежские крестьяне зазывают домашних животных), «Танцы на лугу» и «Маленькая девушка тоскует».

Очевидно, композитор не включил эти три песни в цикл, сочтя, что они нарушат цельность его драматургии — сжатой и лаконичной. Но можно полагать, что как самостоятельные произведения они имеют большую художественную ценность, ибо написаны в годы высокой творческой зрелости. Песни эти хранятся в музыкально-историческом музее Копенгагена.

В заключение хотелось бы высказать пожелание издательству «Музыка» выпустить новое собрание писем Грига, включив в него полностью все его письма и отрывки из писем, какие есть в зарубежных и наших публикациях. Думается, следовало бы такое издание дополнить наиболее интересными письмами к Григу — ведь среди его корреспондентов было много великих людей его времени. Вероятно, такая книга содержала бы немало важных, доселе неизвестных или малоизвестных фактов и сведений, приоткрыла бы новые черты в дорогом для всех облике Эдварда Грига — музыканта и человека.

_________

²² Там же, стр. 161.

²³ Там же.

²⁴ Б. Асафьев. Цит. соч., стр. 267.

²⁵ Э. Григ. Избранные статьи и письма, стр. 304.

²⁶ Н. Hurum. Op. cit., p. 310.

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

Содержание