П. Пичугин

ОТВЕТ Б. ШТЕЙНПРЕССУ

Решительность, с какой автор статьи «Что такое энциклопедический словарь?» критикует одни положения моей рецензии «Чрезмерные требования? — Элементарные!» («Советская музыка» № 5 за 1967 год), и странное молчание, которым он обходит другие, настоятельно побуждают вернуться к разговору об Энциклопедическом музыкальном словаре. Есть здесь и еще одна причина: Б. Штейнпресс неоднократно заостряет внимание на вопросах, которые я не ставил, и темах, которые я не затрагивал. Более того, в ряде случаев мне приписано то, чего в моей рецензии попросту нет.

Свою статью Штейнпресс начинает с опровержения трех «ударов», нанесенных рецензентом по некоторым разделам ЭМС¹. Первый из них относится к обзорным статьям по музыке народов, которые «рецензент... отвергает «с порога»: «задача заведомо непосильная».

Правда, я не отвергал, да еще «с порога», статьи по музыке народов. В рецензии сказано гораздо мягче: «наличие (этих статей. — П. П.) в кратком словаре едва ли оправдано», «нецелесообразно», а главное — с оговоркой, что это «замечание... может быть оспорено» (стр. 134–135). Но существенно другое — насколько действительно посильна такая задача в рамках краткого словаря, в какой степени эти статьи, при максимально сжатом объеме, «...намечают вехи развития данной национальной культуры, обращают внимание на ее особенности и сообщают некоторые сведения о современных музыкальных учреждениях» (ЭМС, предисловие, стр. 4). Автор статьи считает задачу посильной (противоположное мнение он называет «в принципе порочным»), однако замечания рецензента о «чрезмерном схематизме и поверхностности» большинства названных статей или о том, что читателю «очень трудно уяснить, чем, например, киргизская музыка отличается от таджикской или аргентинская от уругвайской» (стр. 134), оставляет без ответа. Ссылки же на зарубежные словари не представляются мне в данном случае ни убедительным аргументом, ни требующим подражания образцом, ибо, если в них, как подчеркивает Штейнпресс, сжатые обзоры национальной музыки «занимают часто в два, три, а то и в пять раз меньшее место, чем в советском ЭМС», то, надо полагать, они, соответственно, «в два, три, а то и в пять раз» поверхностнее и схематичнее имеющихся в ЭМС.

«Второй удар, — пишет Штейнпресс, — критик наносит по большой области словаря, пренебрежительно (?) называемой «околомузыкальной». Сюда он причисляет термины, относящиеся к быту (?) музыкантов, социологии музыки, связи музыки с другими сторонами общественной жизни» и т. д.

Весь этот абзац (я не привожу его целиком, поскольку он под рукой у читателя) представляет собой типичный образчик неточного, предвзятого цитирования. Во-первых, в числе «околомузыкальных» в рецензии не назван ни один термин, который относился бы к «социологии музыки» или «связи музыки с другими сторонами общественной жизни» (см. стр. 135). Во-вторых, «перечень циклов, целесообразность которых у критика «не вызывает сомнений», находится в рецензии в совсем ином контексте (см. стр. 134), без какой бы то ни было связи с «околомузыкальными терминами» (я уже не говорю, что «термин» и «цикл статей» — совершенно различные понятия). В-третьих, «группа статей, куда входят Великая Отечественная война и музыка, Движение Сопротивления и музыка» и другие, равно не упоминается в рецензии ни среди тех, целесообразность которых «не вызывает сомнений» (см. стр. 134), ни среди тех, «неуместность которых в словаре данного типа совершенно очевидна» (см. стр. 135). Автор статьи заблуждается, полагая, что «и эти темы отвергаются им (рецензентом, — П. П.) как «околомузыкальные». Но бросается в глаза другое: из тридцати статей, перечисленных в рецензии под рубрикой «околомузыкальные» (Гастроль, Дублер, Лауреат, Псевдоним, Фиаско и другие — стр. 135), Штейнпресс не привел и не упомянул ни одной! Не означает ли это, что и он согласен с рецензентом в том, что их «неуместность... совершенно очевидна»?

Третий удар, который Штейнпресс называет «самым решительным», направлен против писателей, художников, ученых, так или иначе связанных с музыкой.

Это явное недоразумение. В рецензии сказано, что в рамках краткого музыкального словаря статьи о деятелях — не музыкантах «представляют... второстепенный интерес» (стр. 135) — да и кто стал бы возражать против этого?, — но нет ни слова о ненужности или нецелесообразности раздела в целом. Речь шла о более

_________

¹Точнее, с критики моего определения энциклопедического словаря, которое Штейнпресс считает ошибочным. Я не останавливаюсь на этом, поскольку никакого «определения» не давал: в рецензии просто перечислен ряд «требований, которые должны быть предъявлены краткому энциклопедическому словарю» (стр. 134; здесь и далее ссылки на «Советскую музыку», 1967, № 5). Естественно, что подобный перечень не является научным определением.

строгом отборе материала внутри раздела, о включении в него лишь тех деятелей — не музыкантов, «чей вклад в музыкальную эстетику и теорию действительно достаточно велик, чтобы найти отражение даже в кратком словаре, — В. Белинского, Н. Чернышевского, Л. Толстого, Л. Эйлера, Г. Гельмгольца и других» (стр. 136). Но с этим критерием согласен и Штейнпресс, поскольку он, продолжая приведенный перечень, называет имена Гегеля, Дидро, Авиценны. Павлова — то есть деятелей, безусловно заслуживающих упоминания в словаре, — но не те, которые в рецензии отнесены к числу лишних или, во всяком случае, необязательных.

Штейнпресс прав, говоря, что в рецензии ничего не сказано о том, как отражены в ЭМС темы истории и теории музыки, проблемы наследия и современности, музыкальные направления, не выдвинуто никаких соображений по поводу приведенной в словаре обширной библиографии и т. д. Но разве рецензент не вправе остановиться на какой-то одной стороне, одном или нескольких аспектах работы, особенно когда речь идет о таком объемном и многостороннем издании, как ЭМС? Что же касается замечания о том, что «из огромного количества названных в словаре музыковедческих работ рецензент упомянул лишь одну — статью П. Пичугина в журнале «Советская музыка» № 5 за 1962 год», то статья эта упомянута (см. стр. 140) именно по той причине, о которой пишет сам Штейнпресс: «Для проверки данных...»

Автор статьи утверждает, что рецензента «занимает главным образом вопрос — сколько строк отведено на статьи, преимущественно о советских композиторах, и какую оценку получила деятельность каждого композитора, преимущественно ныне живущего». В связи с этим поставлен вопрос о «важности», «значимости» темы.

Я согласен, что само по себе количество строк, отведенных на ту или иную статью, еще не является показателем ее значимости, и что критерий «более важной теме — больше места, менее существенной — меньше» не всегда оказывается справедливым²; в этом отношении в рецензии, возможно, в ряде случаев допущена излишняя прямолинейность. Однако в связи с этим хочу подчеркнуть и другое.

Естественно, вопрос: что «важнее» — Дилетант или Содержание в музыке, поставленный отвлеченно, вне места и времени, бессмыслен. Но в рамках специального словаря такое сопоставление подчас уже возможно, в рецензии же оно имеет вполне определенный смысл: какая из двух тем (а не отвлеченных понятий!) — Дилетант или Содержание в музыке — важнее, то есть необходимее в кратком музыкальном словаре, где объем строжайше лимитирован и каждую справку, каждую строку приходится тщательно просеивать и взвешивать? Более конкретно: какая из этих двух тем важнее в ЭМС, где, как неоднократно отмечается в рецензии, отсутствуют (и в известной степени это признает и автор статьи) многие действительно нужные для музыканта сведения? Не является ли при таких условиях включение в словарь статьи Дилетант (как и многих других, названных в рецензии) недозволенной роскошью?

Именно с этой, и только с этой целью — показать «разбазаривание того самого (на вес золота!) объема, крайнюю ограниченность которого составители настойчиво подчеркивают в предисловии» (стр. 135), — «калькулятор», он же рецензент, занимался утомительным подсчетом строк. Мнение его выражено достаточно ясно и недвусмысленно: «В конце концов любые справки полезны и уместны, если они приводятся не в ущерб более нужным сведениям. Однако именно в этом отношении рассматриваемый раздел словаря страдает совершенно недопустимым расточительством и ничем не оправдываемой диспропорцией» (стр. 136).

Признает ли это Штейнпресс? К сожалению, в его статье нет прямых высказываний по этому поводу. Заведомо же риторическую постановку вопроса о Дилетанте и Содержании в музыке трудно воспринять иначе как желание уйти от ответа.

Чтобы покончить с вопросами «калькуляторского учета», я должен ответить еще на одно замечание автора статьи. Речь идет о сопоставлении в рецензии 352 статей о «ныне живущих и работающих советских композиторах» со 195 статьями о деятелях культуры — не музыкантах «всех времен и народов». «Первым, — пишет Штейнпресс, — дано в два раза (в действительности в два с половиной раза, как и указано в рецензии. — П. П.) меньше строк, чем вторым». Такой подсчет автор статьи называет фальсификацией и предлагает, «для строгой пропорции», помимо композиторов, принять во внимание пианистов, скрипачей, певцов и т. д.

Хотя заранее должно быть ясно, что «среднее арифметическое» (соотношение объемов) при

_________

²Хотя пример: Бисмарк (20 строк) и Битва на Волге 1942–43 (19 строк), который приводит Штейнпресс, не может быть принят во внимание, ибо является элементарной логической ошибкой: сопоставляются логически несопоставимые (непарные) категории, не подлежащие сравнению с точки зрения «важности темы». Можно сопоставить Бисмарка и Наполеона, Сталинградскую битву и Бородинское сражение, но не иначе.

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка