соргский, не потому, что «первый сыграл в истории музыки большую роль, чем второй» (критерий рецензента), а потому, что у автора «Садко» творческий путь длился дольше, сочинений разных жанров было больше и деятельность более многогранна, чем у творца «Хованщины».

У советских музыкантов приводятся почетные и ученые звания, называются большие общественные посты, это рецензент называет «послужными списками». Воображаю, какие сильные выражения употребил бы критик — не этот, так другой, — если бы в словаре не было сказано, что Д. Шостакович — лауреат Международной премии мира, З. Долуханова — лауреат Ленинской премии, А. Мачавариани — депутат Верховного Совета СССР, Э. Гилельс — народный артист СССР, У. Гаджибеков — академик. Аз. ССР, М. Чулаки — директор Большого театра СССР, О. Тактакишвили — министр культуры Грузинской ССР. Не составители словаря назначают на должности и присваивают звания. Тем менее вправе составители умалчивать о них. Никто из композиторов (а большинство предварительно ознакомилось и завизировало тексты статей о них) не возражал против этих сведений (были только дополнения).

Представление о видных мастерах не ограничивается данными биографических справок, а складывается из совокупности внутренне связанных между собой статей. Так, в статье о Н. Жиганове делается ссылка на статью Татарская музыка, в которой особо выделяется творчество этого «ведущего мастера татарской оперы и симфонизма». Это и есть оценка. В статье Азербайджанская музыка говорится: «На уровень лучших достижений сов. музыки поднял азерб. балет и симфонизм К. Караев». Это также оценка. Имя Г. Свиридова — мастера советской оратории — выделяется в статьях Советская музыка, Русская музыка.

Конечно, в некоторых случаях стремление к лаконичности и отказ от дублирования оценок приводили к промахам. Характеристика того же Г. Свиридова в статье о нем могла быть содержательней. Но распространять подобные неудачи на весь материал по меньшей мере необъективно.

Систематический перечень сочинений, с выделением крупных, нередко дает больше, чем суммарная общая «лаконичная оценка». Однако рецензент как раз игнорирует сочинения — основное, что дает представление о композиторе.

Но станем на его позицию и скинем со счета нонпарель (сочинения). Окажется, что А. Пахмутовой уделено всего лишь на две строки меньше, чем Э. Григу, и на одну строку больше, чем Г. Пёрселлу. У всех характеристики сообразно той роли, которую каждый «сыграл в истории музыки»: у Пахмутовой — «популярны ее молодежные песни», премия Ленинского комсомола 1966, Пёрселл — «крупнейший мастер англ. музыки, автор первой нац. оперы». Одинаково лаконично! Т. Хренникову дано столько же строк, как и Бизе, и больше, чем Даргомыжскому, Глазунову, Пуччини. В целом статья о А. Хачатуряне занимает столько же места, как и статьи о Бородине и Шуберте, о Шостаковиче — не меньше, чем о Глинке и Мусоргском, о Прокофьеве — больше, чем о Шопене и Шумане.

Рецензент сопоставляет 352 статьи о «ныне живущих и работающих советских композиторах» со 195 статьями о деятелях культуры — не музыкантах и подсчитывает: первым дано в два раза меньше строк, чем вторым. Но это не подсчет, а фальсификация. Во-первых, из статей о композиторах сбрасываются музыкальные произведения. У Л. Книппера, утверждает калькулятор, всего 3 строки, а на самом деле их 26. Во-вторых, в одном случае берутся писатели, актеры, художники, ученые, политики всех времен и народов, в другом случае отобраны только композиторы, и только отечественные, и только советские, и только ныне живущие. Почему же для «строгой пропорции» не принять во внимание пианистов, скрипачей, певцов и т. д., — словом, всех «деятелей-музыкантов»? В-третьих, статьи о писателях не содержат никаких биографических данных, не имеющих отношения к музыке.

Но на свете существуют не только композиторы. Разве Рихтер, Ойстрах, Мравинский, Обухова, Цуккерман, Свешников, Осипов и их зарубежные коллеги заслуживают меньшего внимания, чем многие из творцов музыки, и не имеют равного права на характеристику? Но во-первых, дать исполнителям и музыковедам немногословную характеристику, не впадая в шаблон или вульгаризацию, еще труднее, чем композиторам. Во-вторых, во что превратится краткий словарь?

Расширение биографических справок (о классиках соответственно в больших масштабах, «по рангу») неминуемо повлечет за собой существенное увеличение обзорных и проблемных статей. Сколько же потребуется томов? «Будет ли это однотомный словарь или энциклопедия в нескольких томах... это уже другой вопрос», — полагает рецензент. Простите, это первейший вопрос! Один тип словаря не может заменить другой тип. Наша беда, что до сих пор не существует отечественной музыкальной энциклопедии. Но если даже энциклопедия появится, она не сможет заменить массовому потребителю энциклопедического словаря — однотомного, общедоступного, не слишком дорогого и хотя бы поэтому сжатого по изложению. Превратить существующее однотомное издание в многотомное — значит лишить любителей музыки и рядовых музыкантов необходимой справочной книги, потребность в которой велика.

Пичугин уверяет, что в выборе имен и фактов в словаре царит хаос — бралось «что есть под рукой». Оставляю этот некорректный упрек на совести автора. Отбор тем и имен проходил в постоянной консультации со многими специалистами. Некоторые несоответствия объясняются не отсутствием системы, а частными просчетами. То же можно сказать и о составе статей.

Так, был установлен принцип: указывать заведование кафедрами, и другой принцип: если педагоги или редакторы прекратили работу в той или иной консерватории, редакции, указывать соответствующие даты. Первый принцип осуществлен в статьях: Баласанян С., Коган Г., Макаров Е., Николаев Л., Таранов Г. и других. Годы прежней и новой работы в консерватории и работы в журналах приведены во многих статьях. Однако надо признать, что эти нормы не всюду были соблюдены. В этой связи досадно, что в числе статей, имеющих такие сведения, оказались справки о составителях словаря.

Да, словарь не избежал пробелов. По непростительной оплошности выпала отдельная справка о «Патетической оратории» (это выдающееся произведение, однако, неоднократно отмечается — на стр. 299, 367, 459, 479). Можно порицать авторов и за то, что не включен ряд имен, в том числе названных в рецензии.

От пропусков и неточностей не свободна ни одна энциклопедия мира (доказательства: перечни опечаток в многотомных изданиях — далеко не полные! — и дополнительные выпуски и тома). Наличие ошибок объяснить нетрудно: по степени насыщенности разнообразным фактическим материалом энциклопедии и словари резко выделяются среди обычных изданий.

В рецензии справедливо отмечен ряд фактических ошибок словаря. Можно было бы указать и на некоторые другие. Но несправедливо выдавать за ошибки то, что правильно. Вот «поправки» рецензента: «Эолова арфа» издавалась не с 1834, а с 1833 года. Неверно, в словаре дата правильная. Кюи — автор не 10, а 14 опер. Верно, но именно это и сказано в словаре. Согласно якобы словарю, клавир кантаты С. Танеева издан в 1914, партитура — в 1915. Неправда, согласно словарю, это даты не издания, а создания. Три ошибки найдены в «Марше 26 июля». Ни одной ошибки нет, что легко установить по публикации марша в «Музыкальной жизни» (1960). В частности, название «La marcha del 26 de julio» подтверждено в полученной мной записке («меморандуме») Национальной комиссии Академии наук Республики Кубы от 6 мая 1965 года. В лучших справочниках указаны те данные о сюитах № 1, 4, 5 из цикла «Бразильская бахиана» (именно так надо писать это название!), что и в ЭМС. Не в рецензии, а в ЭМС правильные данные о симфонической поэме «Амазонки» (точнее «Амазонас»), оратории «Видапура», виолончельных сонатах Вила Лобоса (точнее, Вила Лобуша, но не Вилла-Лобоса!). Данные о кубинском дансоне подтверждают кубинские авторы М. Файльде и А. Карпентьер. Пичугин пишет: «Канте хондо» — не поэма, а сборник стихов». Но «Советская музыка» (1964, № 11, стр. 114, редактор отдела Пичугин) утверждает: поэма «Канте хондо». Кому же верить — рецензенту или редактору? В рецензии сказано, что справочник «Композиторы Америки» вышел в пяти томах. Между тем, это — продолжающееся издание типа ежегодника, и в 1964 году, например, вышел десятый том. Для проверки данных Пичугин отсылает к своей статье 1962 года, где сказано, что третий том справочника вышел в 1960 году (на самом деле в 1957), что у Вила Лобоса 16 квартетов (на самом деле 17). Во всех энциклопедиях и книгах год рождения А. Больски 1864, Пичугин приводит 1863. Допустим, он прав. Но почему мы должны верить ему на слово?

Среди оспариваемых фактов, даже неточных (а такие, еще раз повторяю, имеются), значительная часть соответствует тем данным, которые приводятся во многих авторитетных энциклопедиях, словарях, монографиях. Элементарным долгом рецензента было отметить это обстоятельство хотя бы в общем порядке.

Труд, который критикует Пичугин, выходит за рамки усилий двух авторов (точнее, авторов-составителей) и редакционного коллектива издательства. Как сказано в предисловии к обоим изданиям словаря, в ЭМС частично использованы материалы Большой советской энциклопедии. Многие ведущие статьи, положенные в основу ЭМС, прошли разностороннее рецензирование и обсуждение в музыкальных учреждениях. При подготовке второго издания ЭМС ряд крупных статей и целых циклов был дополнительно просмотрен и одобрен специалистами.

На вопрос, отвечает ли ЭМС «требованиям, предъявляемым к энциклопедическому словарю», Пичугин заявляет: «в подавляющей степени — не отвечает».

19 июня 1967 г. на заседании сектора музыки Института театра, музыки и кинематографии рецензия Пичугина была единодушно признана «несправедливой и недопустимой по тону». Выступало десять научных работников. «Все дали высокую оценку словарю как большому достижению советского музыкознания... Можно и должно критиковать отдельные промахи словаря, но нет никаких оснований считать его неудавшимся. В целом словарь заслуживает всяческой похвалы и поддержки, а не осуждения» (из отношения сектора музыки издательству «Советская энциклопедия» от 22 июня 1967 г.).