Однако попробуем выяснить, чем привлекает нас творческая личность Мансурова.

Хорошо известно, что в профессии дирижера очень важно умение управлять коллективом, обладание, как говорил Адриан Боулт, «неограниченным терпением, подлинным даром психолога». Мансуров на репетициях всегда спокоен, вежлив и предельно деловит. Мне кажется, что именно эти качества прежде всего помогают ему в работе с музыкантами. С приходом Мансурова в Театр оперы и балета имени Абая все спектакли подтянулись, выровнялось звучание хора и оркестра, солисты получили возможность в полной мере проявлять свои способности. Непоколебимо, последовательно и убежденно проводил в жизнь Мансуров свои исполнительские принципы. И прежде всего он непримирим ко всяческого рода недоделкам.

Стремление к абсолютной точности в передаче авторского замысла приучило Мансурова к тщательному изучению нотного материала. До первой встречи с коллективом, чтобы сэкономить драгоценное репетиционное время, он сам сверяет дома все партии с партитурой, часто даже расставляет штрихи, лиги, дыхания, акценты. Фуат Шакирович всегда точно знает, что он будет требовать от исполнителей. Первый этап в его работе — это достижение ровного и чистого звучания. Если в аккорде появляется малейшая фальшь, автор ее сразу получает точную корректировку. Мансуров долго и тщательно работает с разными группами оркестра над строем, точностью интонаций и нюансировки. И лишь затем уже намечает контуры трактовки того или иного сочинения.

А вот во время концерта или оперного спектакля в районе дирижерского пульта не сверкают молнии, не грохочут лавину и камнепады. Мансуров сознательно уходит от иллюстрирования музыки эффектными жестами. Предельная собранность, сосредоточенность дирижера внушают уверенность музыкантам, снимают состояние излишней нервозности.

Изучая трактовки различных дирижеров, Мансуров, однако, никогда не сбивается на подражание, а стремится найти пути наиболее естественного для себя выражения, интерпретации данной музыки. Но при этом Мансуров очень редко пользуется такими сильно действующими средствами оркестровой экспрессии, как форсированная звучность, «нажим» на медь и ударные. Его манера дирижирования скорее строга, академична в лучшем смысле этого слова. Ясный жест, железный ритм, точная исполнительская логика помогают ему быстро добиваться необходимых результатов.

И еще одно качество Мансурова хочется отметить: он обычно рассчитывает на умных слушателей, строит свою исполнительскую концепцию так, чтобы заставить предельно обостренно работать их воображение. Дирижер немало размышляет над путями, ведущими к сердцам современников, заполняющих концертные залы. Надо услышать, почувствовать в знакомых до последней ноты классических произведениях то, что особенно близко и созвучно мыслям и ощущениям человека сегодняшнего дня. А с другой стороны, нужно дать жизнь новым произведениям, созданным современными композиторами, порой изложенным сложным музыкальным языком, с глубокой, подчас трудно постижимой философской концепцией. Кстати, эта наиболее ответственная и благородная задача обычно более всего увлекает Мансурова.

Перед первым исполнением дирижер продумывает множество разных вариантов трактовки созданной композитором партитуры. Мансурову довелось впервые дирижировать очень многими сочинениями: собственно почти все наиболее крупные произведения казахской симфонической музыки «прошли» через его руки. Нередко Фуат Шакирович дружески и любовно помогает компози-

торам республики практическими советами. Великолепно зная казахскую домбровую музыку, Мансуров с особенным удовольствием исполняет произведения, вдохновленные народными песнями.

Пожалуй, особое место в исполнительской биографии Мансурова занимают сочинения Е. Брусиловского — «аксакала казахской музыки», одного из основоположников профессионального музыкального творчества в Казахстане. Под управлением Мансурова в оперном театре звучали оперы Брусиловского «Кыз-Жибек», «Жалбыр», «Ер Таргын», «Амангельды», «Дударай» и «Наследники». Мансуров является первым исполнителем Четвертой, Пятой и Шестой симфоний Брусиловского, его Фортепианного концерта на узбекские темы.

Четвертая (до-минорная) симфония Брусиловского, в которой переданы впечатления от поездки на целинные земли Казахстана, звучит у Мансурова живой волнующей повестью о величии деяний советских людей. Созидательной энергии, неуклонного движения полна первая часть. Это зримо-конкретная картина: где-то в степи постепенно возникает песня. Все более мощная и дружная. Но вот взгрустнулось, вспомнилось о чем-то своем (вторая часть симфонии). И вновь звучит вдохновенный гимн труду.

А в Пятой симфонии Брусиловского, навеянной раздумьями композитора о прошлом и настоящем Казахстана, Мансуров стремится создать образные картины жизни казахского народа. Эту симфонию дирижер особенно часто включает в программы своих концертов. (Она звучала и на конкурсе дирижеров.)

Современностью мысли, опорой на лучшее, что есть в казахской народной музыке, привлекла Мансурова Шестая симфония Брусиловского, посвященная крупнейшему народному композитору XIX века Курмангазы. Кюи, которые Мансуров когда-то играл на домбре — «Турмеден кашкан», «Акбай», «Сары-Арка», — звучат теперь у симфонического оркестра, которым он руководит.

В последние годы многочисленные гастрольные поездки Мансурова по стране позволили вывести музыку казахских композиторов далеко за пределы республики. Пропагандируя «мелодии, украшающие степь» (Ромен Роллан), дирижер стремится, чтобы их знал и ими восхищался весь мир. Это его «источник веры». А что касается поиска новых путей, то дирижер вновь и вновь мечтает об их открытии как в искусстве, так и в спорте. Ибо без поиска жизнь потеряла бы для Фуата Мансурова смысл.

И. Волынский

ПУТЬ «ТРЕМБИТЫ»

Здание республиканской заслуженной хоровой капеллы УССР «Трембита» находится во Львове на улице 17 вересня (сентября). И сегодня это кажется символичным. 17 сентября 1939 года — день освобождения Западной Украины и ее воссоединения с Советской Украиной, а капелла «Трембита» — детище Советской власти.

До воссоединения на Западной Украине, находившейся несколько столетий под иноземным владычеством, не существовало, как известно, никаких государственных музыкальных учреждений: ни театра, ни симфонического оркестра (все это возникло в советское время). Единственная область культуры, где пробивались национальные музыкальные силы, — хоровая. Сочинения этого жанра занимали ведущее место в творчестве выдающихся западноукраинских композиторов, которые, как правило, руководили любительскими хорами. В 40–60-х годах прошлого века это были М. Вербицкий и И. Лавровский, в 80–90-х годах — Н. Вахнянин и О. Нижанковский, в 20–30-х годах нашего века хор «Львовский Боян» возглавляли В. Барвинский и Ст. Людкевич. Не удивительно, что лучшие любительские хоры по своему художественному мастерству порой не уступали профессиональным капеллам.

— А все же был ли когда-нибудь на западе Украины профессиональный хор в том виде, как мы его теперь представляем? — спросил я известного украинского дирижера и композитора Н. Колессу.

— Прежде чем ответить на этот вопрос, я хочу вам что-то показать, — ответил он, доставая из ящика письменного стола объемистый пакет с надписью: «Украiнський студiо-хор. Piк 1937–1939».

Признаюсь, поначалу трудно было понять связь между хоровым пением и перепиской дирижера Колессы с Ревизионным союзом украинских кооперативов. В некоторых документах еще в 1939 году, за три месяца до воссоединения, «Студио-хор» назван «фирмой», а певцы именуются «членами предприятия». «А вот и наша печать», — добавил Колесса. Он приложил ее к старому конверту, и я прочел: «Украiнський студiо-хор. Кооператива з вiдповiдальнiстю удiлами у Львовi».

— Не удивляйтесь таким необычным названиям, — продолжал мой собеседник. — Создание украинского профессионального хора во Львове до Советской власти — поучительная история. Неплохо бы, чтобы наша молодежь знала ее.

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

И. Волынский

ПУТЬ «ТРЕМБИТЫ»

Содержание