Выпуск № 12 (349) | 1967 - страница 59

дагогического обихода оригинальные композиторские тексты. Возникло положение, которое один из зарубежных музыковедов остроумно назвал «заболачиванием источников».

Впрочем, в эту эскизно набросанную картину должны быть внесены некоторые уточнения. На протяжении XIX и XX столетий появлялись два типа редакций: во-первых, текстологические, в которых делались более или менее удачные попытки восстановить подлинный авторский текст (чаще всего такие редакции публиковались в полном собрании сочинений композитора), и, во-вторых, «разъясняющие». Последние, в свою очередь, можно условно разделить на две группы: к первой относятся нотные издания, в которых крупные артисты записывали свою исполнительскую трактовку произведения и давали советы играющим, ко второй — «специфические» инструктивно-педагогические редакции. «Разъясняющие» издания лишний раз подтверждают проверенное жизнью суждение: то, что музыканты одной эпохи считают «истинным» раскрытием композиторской мысли, люди другого времени подчас рассматривают как искажение авторских намерений...

Реакция на «заболачивание источников» началась за рубежом еще в конце первой четверти нашего столетия. С каждым годом публиковалось все больше Urtext’oв, в которых делались попытки (не всегда удачные, некоторые из них были продиктованы меркантильными соображениями — Urtext’ы входили в моду!) познакомить педагогов и учащихся с подлинной авторской записью музыкальных произведений безо всяких редакторских добавлений или изменений. Приблизительно тогда же (или несколько раньше) стали публиковать смешанного типа редакции: с помощью разных шрифтов стремились отделить авторские указания от редакторских. Несколько позже начали выходить из печати факсимиле композиторских рукописей...

А теперь о нашей издательской практике. Здесь не место давать подробный анализ выпущенных у нас нотных изданий в той или иной редакции. Но одно замечание общего характера высказать необходимо.

У нас издается и переиздается немалое число «разъясняющих» редакций разного характера и разного качества. Но за единичными исключениями вовсе не публикуются Urtext’ы в их чистом, не тронутом рукой редактора виде. В лучшем случае в свет выходят издания, в которых редакторские добавления, внесенные в самый текст тем или иным способом (шрифт, скобки), отделены от авторских. Что же касается инструктивно-педагогических изданий, то общий вывод, к которому приходишь после их просмотра, таков: не доверяют редакторы ни педагогу, ни ученику, опасаются, как бы они не проявили своеволия и не отклонились от прописей.

Я придерживаюсь иной точки зрения, хотя и знаю, что не у всех она найдет поддержку: с детского возраста ученик должен быть приучен работать над музыкальным произведением по подлинным авторским текстам, которые, если иметь в виду музыку XVIII и начала XIX века, содержат сравнительно немного исполнительских пометок или — как у Баха — почти вовсе их не содержат. Единственное добавление, которое может (но не всегда должно) быть внесено в «чистый» авторский текст, — это аппликатура, более подробная для малоподвинутых учеников и более скупая для более опытных¹.

Перефразируя слова Н. Акимова, сказавшего как-то, что «при самом непредвзятом прочтении сама трагедия “Гамлет” Шекспира нам гораздо ближе, чем любая сценическая интерпретация этого произведения, относящаяся к XIX веку», — я, вероятно, не ошибусь, если замечу, что сочинение Моцарта или Шумана, прочитанное по подлинному тексту, окажется нам ныне гораздо ближе, чем редакционная его трактовка даже 20-летней давности. Но, кроме всего прочего, разучивание музыки по изданиям без редакторских подсказок может позволить умному и знающему педагогу воспитать в ученике качества, в равной степени необходимые и любителю, и профессионалу: способность без мелочной опеки самостоятельно искать варианты интерпретации, опираясь только на пометки автора; желание и умение додумывать, «догадывать», а не только «правильно» выполнять знаки интерпретации, расставленные редактором.

Тут, конечно, мой монолог прерывают возмущенные возгласы редакторов:

— Вы витаете в небесах! Вы рассуждаете об уважении к авторскому тексту и о воспитании самостоятельности ученика, а между тем нередко и сами педагоги недостаточно музыкально образованы, чтобы без помощи

_________

¹ Вспомним реплику Антона Рубинштейна: «Опять instruktive Ausgabe; опять revidiert, опять mit Bezeichnung des Fingersatzes. У трех нянек дитя без глазу... Артисту довольно нот самого сочинителя, ученику прибавляются суждения учителя; к чему третья (нянька, то есть редактор. — Л. Б.) навязывает свое мнение?» (Л. Баренбойм. Антон Рубинштейн, т. I. Л., Музгиз, 1957, стр. 281–282).

редактора грамотно прочесть пьесу. Если не указать им и ученикам направление работы, это может во многих случаях привести к дилетантизму. Разве редактору, музыканту более опытному, нельзя позволить себе разъяснить педагогам и ученикам авторскую мысль?

— Почему же «нельзя»? В иных случаях это даже должно сделать! Но зачем же записывать эти советы в самом нотном тексте? Почему не воспользоваться интересным опытом некоторых зарубежных редакторов: к Urtext’y того или другого произведения или сборника пьес прилагается вкладыш, в котором редактор, прибегая и к нотным примерам, показывает возможную или возможные интерпретационные версии, нередко опираясь на мелодический, полифонический или гармонический анализ. Тот, кто знаком с такими, скажем, изданиями, как «Инвенции и симфонии Баха» под редакцией Людвига Ландсгофа или серией баховских клавирных произведений под редакцией Лайоша Хернади, согласится, вероятно, со мной¹.

А теперь прервем общие рассуждения и посмотрим, по каким текстам наши учащиеся играют, например, такие широко бытующие в педагогической практике фортепианные произведения, как «Альбом для юношества» Шумана или концерты Моцарта.

«Альбом» Шумана — как, впрочем, и другие сочинения Шумана — вот уже много десятилетий переиздается у нас в редакции А. Гольденвейзера. Удовлетворяет ли сегодня эта редакция, особенно после публикации факсимиле шумановской рукописи? На этот вопрос приходится ответить отрицательно²: редакции устаревают, и нет ничего удивительного в том, что независимо даже от наших общих рассуждений о типах редакций поправки шумановского текста, которые в начале нашего века казались чуть ли не само собой разумеющимися, сегодня должны быть отвергнуты. Эти поправки коснулись главным образом шумановских лиг и артикуляционных обозначений. К сожалению, сотни тысяч наших детей именно по этому изданию знакомятся с детскими фортепианными пьесами Шумана.

Совершенно не соответствуют современным требованиям и наши издания сочинений Моцарта (особенно его фортепианных концертов). Сейчас, после выхода из печати значительного числа томов нового полного собрания сочинений Моцарта, после публикации фортепианных сочинений издательской фирмой Хенле, квартетов под редакцией А. Эйнштейна, после обнародования ряда других подлинных текстов, перечислить которые здесь невозможно, назрела настоятельная необходимость предпринять новое, критически проверенное советское издание наиболее часто используемых в педагогической и исполнительской практике произведений Моцарта (в первую очередь — его концертов, сонат, вариаций, трио и квартетов). Кстати говоря, не пора ли «разоблачить» некоторые зарубежные издательские фирмы и довести до сведения педагогов, что так называемые «сонатины Моцарта» вовсе не написаны великим австрийским композитором, а являются чьей-то переделкой, не всегда удачной, отдельных пьес из моцартовских трио для духовых инструментов, скомпонованных в сонатинные циклы? И не пора ли, заново проверив эти транскрипции, публиковать их в виде отдельных пьес?

Впрочем, все это лишь частные примеры. Но и они показывают, что наша музыкальная педагогика крайне заинтересована в том, чтобы принципы редактирования классики и состояние нашего редакторского дела были широко обсуждены музыкальной общественностью.

Вместо заключения

После одного из моих докладов, в котором были затронуты музыкально-педагогические проблемы, ко мне подошла группа слушателей. Между мной и одним из этих слушателей произошел диалог. Им и закончу свои «педагогические размышления».

— Кто же в конечном итоге поддерживает престиж музыкального учебного заведения и определяет его лицо: воспитанные тут именитые композиторы, исполнители, исследователи или педагоги, оркестранты, хоровики, концертмейстеры?

— Ответ в общей форме давно известен: и то и другое в одинаковой степени важно. Судьбы искусства безусловно зависят от появления

_________

¹ Хотелось бы попутно заметить, что наряду с Urtext’aми следовало бы издать и редакции, которые сделаны крупными артистами и в которых отражен их исполнительский опыт. Для зрелых музыкантов такие редакции оказываются весьма поучительными.

² Я хотел бы подчеркнуть, что покойный А. Гольденвейзер был широко эрудированным и принципиальным редактором. Нужно было обладать мужеством, чтобы в глубокой старости признать ошибочными свои прежние принципы редактирования сонат Бетховена и подготовить новую редакцию этих сонат. Убежден, что А. Гольденвейзер пересмотрел бы и свои редакции сочинений Шумана. Но сделать это ему уже не суждено было.

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

Вместо заключения

Содержание