(Нотное приложение. «Юным...» Слова В. Хлебникова Музыка Г. Свиридова)

ТРИБУНА

В. Гаврилин

Путь музыки к слушателю

У меня очень широкий круг людей, с которыми я связан запросто. Я вырос в деревеньке, где и сейчас еще живут тети Лиды, тети Мани, дяди Вани, награждавшие меня шлепками за всякие проказы. Выучился и остался жить в городе, где появились новые знакомые. Мои деревенские, рабочие ребята с Адмиралтейского, курсанты Академии им. Можайского, актеры, инженеры, дворники и бригада могильщиков с Красненького кладбища — все помогают мне жить и быть человеком. Они делают важные дела, без которых нам было бы трудно, а иногда и просто невозможно. И я, как музыкант, хотел бы отплатить им за это своим делом. Делом всех нас, музыкантов. Но чем дальше, тем больше убеждаюсь я в том, что плата эта зачастую не принимается. И я подумал, что либо то, чем занимаемся мы, музыканты, — не плата, либо мы плохо ее преподносим.

Года два тому назад я познакомился с песнями наших «бардов» и был потрясен. Оказывается, от нас, профессионалов, ускользнул целый мир человеческих чувств, целая сложившаяся в обществе психология. Эти прекрасные Клячкины, Кукины, Городницкие, Кимы оказались в каком-то отношении более чуткими и внимательными к жизни общества и создали искусство очень и очень важное и серьезное. Пусть мелодии их песен просты, но, за некоторыми исключениями, отнюдь не пошлы; это «явление формулы» сложившейся в городе песенности. А формульность свойственна и крестьянской песенности, всеми безоговорочно почитаемой как святыня. Соединение городской формулы с новым поэтическим содержанием в песнях «бардов» чревато новыми художественными идеями.

Мы, люди, работающие в области так называемой «серьезной», или «большой», музыки, должны учиться у «бардов» динамичности их реакции на общественные явления. Профессионалам, влюбленным в каждый звук любовью чичиковского Петрушки к чтению (вот-де, мол, из букв вечно какое-нибудь слово выходит, которое иной раз и черт знает, что значит), погрязшим в изучении систем, комбинаций, надо обязательно уметь сочинять вещи, в каждом построении которых не сквозило бы профессиональное чванство и профессиональный бюрократизм. Тогда нас будут слушать, тогда мы будем интересны, тогда мы будем притягивать сердца.

Этими качествами не обладают, к примеру, многие современные симфонии, совершенно не притягательные для большинства слушателей. Тогда появляется песня со следующими словами (слова, конечно, еще не содержание, но все-таки имеют к нему некоторое отношение):

А люди уходят в море,
А море уходит в небо,
А небо уходит к звездам,
А звезды уходят в вечность
и т. д.

Нетрудно заметить, что от перестановки слагаемых сумма не изменится; здесь есть как будто и острота выражений, и философичность (по Толстому, эти вещи необходимы для нормального функционирования каждого здорового организма). А с точки зрения художественной получилась вещь, соединяющая в себе остроту перца с безвкусием огурца и живо отдающая могилой — и вечностью пахнет, и не очень глубоко.

Словом, как это ни драматично, разрыв между рядовой слушательской массой и какой-то частью «серьезной» музыки все еще налицо. Как его преодолеть? Я думаю, что мы должны быть более тенденциозными в смысле открытой демократической направленности своего творчества. Нам нужно думать о выработке таких художественных форм и жанров, которые сделали бы притягательным для самого широкого слушателя все богатство достижений музыкального мышления прошлого и настоящего. Идти здесь, вероятно, нужно через слово, через действие. Ведь восприятие музыки у непрофессионалов начинается с образования подсознательного ассоциативного ряда в его связи с «программой памяти», и если мы можем достичь этого при помощи прямых, так сказать, непосредственных ассоциаций, то пренебрегать этим не следует. Великолепным образцом мне представляется здесь «Басня» Н. Габуния — вещь эффектная, доступная и в то же время

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

ТРИБУНА

В. Гаврилин

Путь музыки к слушателю

Содержание