сжатым («Орфей» того же Фомина). Временами желательна большая точность формулировок. Термин «реализм» в применении к русскому искусству XVIII века звучит неубедительно и в основном тексте и в цитатах из литературоведческих работ (стр. 238). Мне кажется, что автор более точно определяет это явление как «реалистические тенденции» или «элементы реализма». Не вполне удачна, мне думается, формулировка признаков сентиментализма (речь идет именно о формулировке, так как сама проблема смены эстетики классицизма эстетикой сентиментализма поставлена очень четко). На стр. 236 читаем: «Сентиментализм отказывался от рационального осмысления действительности и ставил на место разума чувство и интуицию, перенося акцент с общего на частное, индивидуальное. Внутренний мир человека и то, что непосредственно его окружает, что является источником его волнений, радостей и тревог, становились главными предметами художественного изображения». Можно подумать, что речь идет о романтизме! Впрочем, такая же мысль возникает и при чтении следующей страницы, где помещена характеристика сентиментализма, заимствованная из работы крупного советского литературоведа Г. Гуковского. Здесь речь идет о том, что сентиментализм принес с собой «интерес к человеческой личности в ее повседневной жизни, интерес к “маленьким людям”, интерес к культуре народа, к национальной “неученой” поэзии, к обычаям старины, сохранявшимся в “среднем сословии” и в крестьянстве и покинутым “дворянскими верхами”». Как видно, в таких приблизительных определениях сказываются недостатки нашего общего искусствознания и эстетической теории.

Нельзя не высказать автору (и редакторам) книги претензии по поводу отсутствия библиографии. Использованная литература так богата, интересна, во многом свежа, что список источников прямо-таки необходим. Он, несомненно, украсил бы книгу.

Автору рецензируемой книги исполняется в этом году шестьдесят лет. В научно-музыкальных интересах Келдыша тематика русской музыки, дореволюционной и советской, занимает главенствующее место, и книга о русской музыкальной культуре XVIII века является одной из этапных работ исследователя. Она свидетельствует о том, что ее автор находится в расцвете творческих сил, это позволяет ожидать от него новых интересных трудов.

В. Лыткин

Без должной серьезности

Многие музыканты, руководители и участники художественной самодеятельности, фольклористы с нетерпением ждали выхода в свет сборника «Музыкальный фольклор народов Севера и Сибири». И это не случайно. Судя по предисловию к вышедшему недавно сборнику, он «является первым опытом систематизации музыкального фольклора Приамурья и Севера».

Вряд ли найдется фольклорист, который с полной компетентностью смог бы судить обо всех разделах рецензируемого сборника, так как и нанайское, и ульчское, и нивхское, и удэгейское, и эвенкийское, и чукотское, и эскимосское народное музыкальное искусство еще ждет своих исследователей. Поэтому я позволю себе остановиться лишь на разделе «Песни народов Севера», включающем песни Чукотского национального округа.

Трудно рассматривать песни, входящие в указанный раздел, как образцы фольклора. Это скорее всего «собрание» избранных произведений из репертуара пяти национальных коллективов художественной самодеятельности Чукотки. Они были исполнены и записаны на магнитофонную ленту в 1957 и 1959 годах во время окружных и областных фестивалей молодежи и смотра художественной самодеятельности. Исключение составляют лишь пять последних мелодий (№№ 30–34), записанных непосредственно в селах Чукотки большим знатоком истории, этнографии и языка эскимосов Г. Меновщиковым.

В предисловии к разделу «Песни народов Севера» сообщается, что эти песни (за исключением последних пяти) взяты из одноименного сборника, изданного в первом квартале 1960 года Магаданским книжным издательством по заказу областного Дома народного творчества. Авторы сборника — X. Нарва и В. Португалов — работали в то время методистами областного Дома народного творчества и проявили себя как подлинные энтузиасты развития искусства народностей Крайнего Севера. Они провели работу по подготовке программы чукотско-эскимосского ансамбля песни и танца студентов учебных заведений окружного центра (Анадырь); ансамбль с успехом выступил на Шестом всемирном фестивале молодежи.

В результате своей работы Нарва и Португа-

_________

Музыкальный фольклор народов Севера и Сибири. М., «Музыка», 1966, 164 стр., тираж 380 экз.

лов подготовили к изданию указанный сборник. Однако они лишены были возможности собрать дополнительный материал и, к сожалению, не проверили имевшиеся в их распоряжении магнитофонные записи. Вследствие этого в сборнике оказалось довольно много досадных погрешностей в нотировании чукотских и эскимосских мелодий. Суждения авторов во вступительной статье носили следы поспешности. Но тогда на эти недостатки не обращали особого внимания. Все, имеющие отношение к искусству народностей Крайнего Севера, были рады изданию первого сборника их мелодий.

Однако некоторые недостатки сборника, к которым можно было отнестись в какой-то мере снисходительно семь лет назад (тогда в Магадане не было ни Музыкального училища, ни музыковедов, ни достаточного количества фольклорных материалов и опыта их обработки), не могут быть терпимы сегодня, когда за издание песен народов Севера взялось всесоюзное музыкальное издательство «Музыка». Следовало ожидать, что составители нового сборника исправят ошибки и неточности, допущенные магаданским изданием, пополнят сборник свежими материалами. Ведь за последние годы творческие работники Магаданской области накопили значительное количество новых фольклорных записей, сведений об авторах произведений чукотской и эскимосской музыки, об их творческой деятельности. В селах Чукотки достоверно известны авторы подавляющего большинства исполняемых ныне старинных и современных песен и танцев. Поэтому не составляло бы большого труда, готовя к изданию рассматриваемую нами книгу, узнать, кто сочинил помещенные в ней чукотские и эскимосские мелодии. И тогда можно было бы в числе авторов чукотских произведений назвать: Виктора Арэчайвуна (см. № 9), положившего в основу мелодии танца индивидуальную песню чукчи Койнын из села Аккани; Галину Келенны (см. № 14) из села Хатырка; Атыка (см. №№ 19, 20, 22, 24), жившего в селе Уэлен (умер в 1960 году); Василия Рыппеля (см. №№ 21, 23) — ученика Атыка; Марию Зизянову (см. № 25) из села Канчалан; Галину Нутенеут (см. №№ 28, 29) из того же села. А среди авторов эскимосских произведений могут быть упомянуты: Нутетегин (см. №№ 8, 9) — науканский эскимос, заслуженный работник культуры РСФСР; Майна (см. № 4) — житель села Чаплино, погибший в тундре в 1948 году; Налюгьяк и Антон Имегми (см. №№ 11, 12) — жители села Новое Чаплино; Петр Хальгаегин (см. № 13) — науканский эскимос; Нутетегин (см. № 34), положивший в основу своего произведения песню науканца Нувелина.

В сборнике нет индивидуальных именных песен, создаваемых для себя каждым оленеводом и охотником по достижении ими зрелости. Нет в нем и «памятных» песен, в которых отражаются впечатления от тех или иных значительных событий личной жизни творца песни. Между тем эти песни представляют несомненный интерес, так как являются богатым источником, пользуясь которым местные композиторы-мелодисты создают произведения общественного назначения.

В книге ничего не сказано о старинном традиционном жанре — чукотских и эскимосских шуточных, сатирических песнях и танцах, таких, например, как помещенная в данной книге под № 24 песня-танец Атыка, имеющая название «Как Куликов шапку потерял». Это произведение, резко критикующее заведующего сельским магазином за его неправильное поведение, имело определенное действенное значение. И если уж говорить о новых жанрах, возникших в годы Советской власти, то в первую очередь надо было сказать о том, что во время Отечественной войны 1941–1945 годов возникли, а в последующие годы получили распространение по всей Чукотке ранее никогда не существовавшие в ее искусстве песни и танцы на общественно-политические темы: о Коммунистической партии, о Родине, о борьбе за мир и дружбу народов, о социалистическом строительстве, о завоевании космоса. В распоряжении составителей сборника имелись такие произведения. К ним относится, в частности, помещенная в книге под № 4 эскимосская «Охотничья песня», имеющая более точное название — «О помощи фронту».

Многие эскимосские и некоторые чукотские музыкальные произведения в рецензируемом сборнике, как и в магаданском, напечатаны без вступлений, содержащихся в их подлинниках. Кроме того, в нотах отсутствует партия ударного инструмента — бубна — единственного музыкального инструмента чукотской и эскимосской музыки, игра на котором сопровождает все национальные танцы и многие песни. Имеющееся на стр. 98 описание «ритмического рисунка зачинов» не спасает положения, ибо они оцениваются как не имеющие существенного значения. Между тем зачин-вступление, исполняемый ведущим певцом ансамбля, чаще всего руководителем коллектива, показывает исполнителям лад, тональность, метр и ритм данного произведения.

Вместо того чтобы хоть кратко рассказать об устройстве и роли в музыкальной культуре на-

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

В. Лыткин

Без должной серьезности

Содержание