nа Antica и Partita in Barocco. В оркестр ударных в «Махагони» включены инструменты как с определенной, так и с неопределенной высотой. Кроме почти всех обычных ударных инструментов, применены: вибрафон, комплект джазовых ударных, маракас, щелканье бича, колокола, тамтам. Весьма важную роль играют арфа, контрабас и чембало.

Хотя такой состав в сравнении с симфоническим менее способен нести самостоятельную драматургическую нагрузку, он выполняет важную колористическую роль.

Некоторым же тембрам композитор придает драматургически самостоятельное значение в качестве «лейтспутников» отдельных героев. Например, светлый, серебристый звук ксилофона слышится в песне Минтото, сухой стук малого барабана при характеристике короля, звонкий тембр колокольчиков во время призывной речи Патриса.

Стоит отметить еще, что Заринь, подобно многим прогрессивным художникам современности (назовем здесь Прокофьева, Орфа, Стравинского), особенно внимателен к поэтической форме стиха, истолковывая фонетический элемент языка как одно из художественных средств, в каком-то смысле аналогичное инструментовке, тембровой палитре произведения.

Особенно большое место отведено приему речевого «фонизма» в четвертой части, «На королевском стадионе». Используя его здесь, композитор создает необходимую ему характеристику социальной среды, конкретной ситуации: «Марш, марш, марш, марш, хип-хип ура, хип-ура». Сходную цель он преследует, употребляя выражения на французском языке. Например, названия иностранных фирм во второй части («Union Miniere», «Claimex in corporited») или текст команды в четвертой («Allez marchez c’est la Patrie! Vous apelle, vous apelle, vous apell»!). Все это подчеркивает зримо-театральный, образно-конкретный характер оратории.

Среди средств выразительности, примененных композитором, необходимо отдельно сказать о гармонии, которая нередко выполняет драматургически важную роль. Скажем, первой части придает своеобразие углубленный минор. Низкие ступени (-II, -V, -VII) участвуют не только в голосах хора, но также и в остинатных аккордовых комплексах. Ладовая же основа второй части имеет противоположное направление — повышенный минор. Существенно обостряет здесь музыкальный язык тритоновая интонация (+IV).

Обычную мажоро-минорную ладовую сферу оратории обогащают черты мелодического и дважды гармонического лада. К тому же они приобретают особо оригинальный колорит благодаря остинатно-выдерживаемым сопровождающим голосам. Самая характерная черта гармонического языка оратории — рассредоточенное проявление функциональности (на протяжении длительных фрагментов).

Не последняя роль в «Махагони» принадлежит и драматургии ритма. В результате одновременного пения трех хоров и солистов в партитуре сплошь да рядом возникает сложное взаимодействие нескольких фактурных пластов, точнее — ритмических планов. Наиболее показателен в этом смысле финал, где именно полиритмия придает необычайную рельефность музыкальным образам.

Одна из важнейших проблем советской музыки — взаимоотношение национального и современного. Композитору удалось органично сочетать не только латышскую и африканскую поэзию¹, но и «музыкальные» тексты» обеих этих культур.

Оратория «Махагони» — безусловное достижение латышского музыкального творчества — обогатила и значительно расширила как содержание национального искусства, так и способы его воплощения. И самое ценное, что сложный, многослойный стиль сочинения удачно сочетается с доступностью, впечатляющей эмоциональностью его музыки.

_________

¹Оратория написана на слова А. Круклиса и Л. Хьюза.

В. П. СОЛОВЬЕВУ-СЕДОМУ — 60!

Песни, что сами поются

Шестьдесят лет Соловьеву-Седому. За плечами Василия Павловича немалый путь. Годы поисков и находок, трудностей и творческих удач. Высоко оценено его искусство Партией и Правительством, крепко полюбилось оно народу. Находят люди в этих песнях большие мысли и ту бесхитростную задушевность, что так легко западает в сердце. Не простая это простота и редкостный это дар — о самом сокровенном сказать точно, чисто, тепло. А шутка? И в ней Соловьев-Седой знает толк. Взять хотя бы «На солнечной поляночке», созданной с поэтом-соратником А. Фатьяновым. Мастерски выбран сюжет, мастерски найден образ. Да и сам поворот темы нов — эдакие солдатские «страдания». А сквозь браваду эту — застенчивость видна. Ведь не к лицу как будто солдату «раскисать». Сделано все очень по-человечески!

Умеет Соловьев-Седой такую струнку задеть, что и осчастливит, и растревожит, и, если надо, душу перевернет. Чего проще — соловьи заливаются. Но рядом — война. И вот уже соловьи — это и роща, где спят под их трели усталые солдаты, это и поля за рощей — Родина-мать, которую защищают те солдаты. Пусть только поспят немного. Со слезой эта песня, но не в обыва-

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

В. П. СОЛОВЬЕВУ-СЕДОМУ — 60!

Песни, что сами поются

Содержание