Выпуск № 4 (341) | 1967 - страница 16

нантом Куприяновым, командовавшим ими. Он обещал нам на прощание, что лыжники обязательно освободят деревню, а я в свою очередь дал обещание написать песню, посвященную нашей встрече.

Сорок пять дней, проведенных на фронте, оставили во мне незабываемое впечатление. Я видел народ на войне. Я понял, что солдат идет на подвиг мужественно и просто, а в час отдыха не чужд шутки, крепкого словца, лихого танца. И мне стал близким этот простой человек, сражающийся за свою Родину.

С такой душевной настроенностью вернулся я с фронта, возобновил работу над песнями, сблизился с Алексеем Фатьяновым.

В конце 1944 года я приехал в Ленинград. Мне казалось, что он был зашит в фанеру. В стенах домов зияли дыры. Недвижные троллейбусы занесены снегом по крышу. Жители -после рабочего дня убирали свой израненный город: разбирали кирпич на пустырях, скалывали лед на улицах, очищали дворы. Я целую неделю не решался зайти -в свою квартиру. Нашел в ней новых жильцов, переселенных из разбомбленного дома, с горечью -перебирал немногие нотные записи, уцелевшие за время блокады.

— Та вы ж молодой, ще напышете, — утешала меня с философским спокойствием -наша бывшая домработница, растапливавшая моими рукописями печь.

Я вернулся в Москву, работал над опереттой «Верный друг».

Однажды утром дверь моей комнаты открылась, на ее пороге я увидел Алексея Фатьянова, молодцеватого, улыбающегося, с медалью на выцветшей фронтовой гимнастерке. Соскучился я по Алексею и его песням! Оказывается, он получил отпуск для работы со мной, привез с собой две готовые песни, написанные им на фронте. Алексей тут же прочел их, а я, сев за пианино, в то же утро написал к ним музыку. Это были «Соловьи» и «Ничего не говорила...» Мы зазвали к себе народ, обслуживавший гостиницу, а также генерала, жившего в соседнем номере, спели наши новые песни, получили одобрение аудитории, а генерал даже стал нашим соавтором, предложив исправить в «Соловьях» одну строку: «Пусть солдаты (а не ребята, как было у нас) немного поспят».

Вскоре Фатьянов был переведен в Ансамбль песни и пляски Балтийского флота. Весной 1945 года мы выехали бригадой к морякам.

Долго ехали мы но следам войны и все не могли догнать часть, в которую направлялись. Не то, чтобы наша машина, оборудованная для длительной поездки, медленно двигалась по дорогам Эстонии, Латвии и Восточной Пруссии; не то, чтобы нас часто останавливали и мы никому не могли отказать в нашей песне, — просто воинская часть быстро перемещалась. Да, времена были уже иные!

Во всем незримо чувствовалась близкая победа, которая застала нас в Мариенбурге, восточном прусском городе...¹

Закончилась Великая Отечественная война, и жизнь постепенно стала входить в обычную колею. Я завершил оперетту «Верный друг», которая была поставлена в Москве, Ленинграде, Куйбышеве и других городах, написал несколько сугубо мирных лирических и шуточных песен. Но воспоминания о войне долго «не отпускали» меня.

Однажды (это было уже в 1947 году), под впечатлением от встреч с друзьями военных лет, у меня возник замысел песни, которую мог бы спеть ветеран сражений о своих однополчанах. Разная судьба постигла их. Один похоронен в Берлине, другой после победы уехал на стройку в Сибирь, третий остался в армии... Придумал я и «ключевую» поэтическую строку: «Где же вы теперь, друзья-однополчане?». Но ни стихов, ни музыки еще не было.

Рассказал об этом замысле Фатьянову, с которым продолжал дружить до самой его безвременной смерти, хоть и жили мы в разных городах: он — в Москве, я — в Ленинграде. Но Фатьянов решил тему -несколько иначе: его стихи написаны от имени недавнего солдата, который возвратился в родной колхоз и мечтает теперь о встрече с фронтовыми товарищами. Такая трактовка давала возможность — и даже требовала — рассказать более подробно о судьбе героя после войны, о его жизни в новых условиях.

Так родился план целого вокального цикла. Написав песню «Где же вы теперь, друзья-однополчане?»², мы с Фатьяновым стали «добавлять» к ней все новые и новые. В конце концов сложился цикл «Сказ о солдате» (другое его название — «Возвращение солдата») из шести песен. В первой («Шел солдат из далекого

_________

¹ Эта часть автобиографических заметок В. Соловьева-Седого была опубликована в журнале «Нева» № 7, 1956 (предшествовавший ей фрагмент мы уже печатали в нашем журнале). — Ред.

² У меня сначала весь текст пелся на музыку нынешней первой минорной половины куплета, так что песня получилась довольно однообразной и унылой, но потом по совету и просьбе первого ее исполнителя Е. Флакса я досочинил вторую половину с отклонением в параллельный мажор.

края») рассказывается о прощании героя с чужедальней страной, которую наша армия освободила от фашизма. Вторая («Расскажите-ка, ребята») изображает встречу возвратившихся воинов с колхозными девчатами. Третья («Сын») — колыбельная бывшего бойца, ставшего отцом. Четвертая («Поет гармонь за Вологдой») показывает демобилизованного гвардии сержанта, а ныне тракториста на колхозном поле. Песня об однополчанах стала пятой, а за ней следует плясовой финал («Величальная»), который завершается словами: «Шел солдат из далекого края и вернулся в родимый свой дом».

Цикл был задуман нами как единое целое. Фатьянов написал даже стихотворные связки для чтеца, призванные скрепить номера. Некоторые певцы, в том числе С. Шапошников, К. Шульженко, исполняли его целиком. Но, по-видимому, объединяющие моменты оказались недостаточно прочными (а может быть, сыграла роль художественная неравноценность цикла). В исполнительской практике и в быту прочное место заняли лишь две песни из «Сказа о солдате»: «Поет гармонь за Вологдой» и «Где же вы теперь, друзья-однополчане?». Мне известны случаи, когда вторая из них — по заявкам слушателей ее нередко исполняли по радио — помогала фронтовым товарищам разыскать друг друга через много лет после победы. И я рад, что «зерно» моего цикла оказалось жизнеспособным.

К Великой Отечественной войне, к судьбе ее героев я возвращался в своем творчестве не раз. Одна из сравнительно недавних песен на эту тему — «Баллада о солдате». По названию она совпадает с известным фильмом Г. Чухрая, но написана для другой кинокартины — «В трудный час», посвященной героям обороны Москвы 1941 года. Мелодию я сочинил как-то во время болезни и, ясно представляя себе образное содержание будущей песни, тут же стал набрасывать текст (вообще меня тянет писать стихи главным образом тогда, когда я лежу больной, так что если бы у меня часто бывала повышенная температура, то стал бы, наверное, не композитором, а поэтом).

Впоследствии я передал песню М. Матусовскому, познакомив его со своими поэтическими наметками. Он, конечно, не воспользовался ими. Но, вероятно, то обстоятельство, что моя музыка сочинена на основе определенного «внутреннего сюжета» помогло ему очень быстро — буквально за один день — написать отличные, на мой взгляд, стихи, полностью соответствующие музыке.

Режиссеру песня очень понравилась: «Это как раз то, что надо». Но... в фильме (как это бывает, увы, не столь уж редко) она фактически не слышна, так как идет за кадром, в приглушенном звучании, в качестве фона для важного разговора двух героев, к которым в этот момент и приковано все внимание зрителей. Хорошо еще, что одно время ее запел Краснознаменный ансамбль. Но и тут мне не повезло. Ансамбль начал исполнять «Балладу о солдате» (без моего ведома) за месяц до выхода картины «В трудный час» на экран. Дирекция студии «Мосфильм», разумеется, выразила протест. Ансамбль временно снял песню с программы, да... так до сих пор и не вспомнил о ней. Правда, звучит она теперь довольно много и по радио, и на концертах, но только в сольном исполнении. А мне представляется, что по своей природе песня эта хоровая: ведь только хор может осуществить то постепенное мощное нарастание звучности, которое требуется в этом рассказе о безмерно трудном и в то же время славном пути советского воина.

Подружившись, можно сказать — породнившись с нашими солдатами в годы войны, я считаю своим долгом и высокой честью для себя поддерживать и развивать эту дружбу в мирные годы. За минувшие два с лишним десятилетия я много раз бывал в частях Советской Армии и на кораблях Военно-Морского Флота, встречался с воинами, выступал перед ними. Стараюсь воспользоваться каждой гастрольной поездкой в какую-нибудь область или республику для того, чтобы побывать с шефскими концертами в воинских частях. Любят в нашей армии песню. И если уж попадешь в окружение бойцов (а кольцо такого окружения, как известно, еще никому не удавалось прорвать), то без новой песни тебя не отпустят. И я написал в последние годы немало песен о нынешних молодых воинах — наследниках героической славы отцов.

С одной «з них — «Балладой об отце и сыне» — у меня связаны волнующие воспоминания о поездке в Германскую Демократическую Республику. Дело было в 1961 году. Как известно, недалеко от Бранденбургских ворот, на территории Западного Берлина, находится братская могила солдат и офицеров Советской Армии, погибших при взятии немецкой столицы в 1945 году. Там день и ночь стоят в почетном карауле наши бойцы. И вот как раз во время моего пребывания в ГДР впервые в этот караул был назначен молодой солдат Петров. Став «а пост, он прочел на обелиске список похороненных и неожиданно нашел в нем фамилию, имя и отчество своего отца, о котором знал только, что тот погиб в конце войны. Можно представить себе, какое потрясение пережил сын героя.

Об этом немедленно написал стихи Е. Долматовский и бросился разыскивать меня. Нашу концертную бригаду он нашел в Дрездене. На

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

Содержание