Выпуск № 4 (341) | 1967 - страница 17

третий день песня была готова, и мы стали исполнять ее на концертах. Как многозначительно звучали в той обстановке ее заключительные слова: «Осторожно, не трогайте сына, он стоит на могиле отца!»

Молодому поколению советских воинов посвящена и походная песня «В путь» из кинофильма «Максим Перепелица». Должен признаться, что я считаю себя композитором, тяготеющим по преимуществу к лирике или шутке. Героика дается мне с большим трудом. Поэтому, когда я узнал, что для фильма нужна походная солдатская песня, то решил использовать написанную еще в военные годы «Южноуральскую» (которая позже стала известна с другим текстом как «Гвардейская походная»). М. Дудин написал на ее размер новые слова для запева: «Путь далек у нас с тобою».

В Карловых Варах

Однако музыкальный руководитель «Ленфильма» Ю. Прокофьев не удовлетворился переделкой старого произведения. Пришлось создавать новое. В припеве я решил сломать традиционную квадратность походного марша. Так возникло не совсем обычное ритмическое построение с начальными возгласами «В путь, в путь, в путь!» Эти слова родились у меня вместе с музыкой, тогда как остальные должен был дописывать Дудин, которому пришлось по моей «милости» сочинять строки разной длины и с переменным размером.

Вот какой неожиданно запутанной оказывается иногда история создания самой, казалось бы, простой песни. И как важно в таких случаях полное взаимопонимание поэта и композитора, их желание и готовность пойти навстречу друг другу!

Подтверждением этого может служить пример еще одной солдатской песни — «Раз! Два!...» Музыка была сочинена еще в 1945 году для оперетты «Верный друг», где она звучала мимолетно, в одном эпизоде, на мои же слова: «Ох, ты не грусти, моя хорошая». Весь номер был проникнут светлым, даже шутливым настроением: мне хотелось отойти от наметившегося к тому времени шаблона в решении темы разлуки воинов с родным домом, от одностороннего и однообразного настроения элегической грусти¹. Именно поэтому я постарался внести в песню юмор, добрую усмешку.

Как мне представляется, этому должно было способствовать и впервые примененное здесь структурное новшество — неожиданное добавление к заключительной строке еще одного-двух слов (три слога), разрушающих установившуюся симметрию и производящих комический эффект (впоследствии такой же прием использован в оперетте «Самое заветное», в песне Васи «Закурил бы, что ли, папиросу я...» с концовкой-добавлением в каждом куплете: «Вот неприятность!»).

Оперетта «Верный друг» давно сошла со сцены. Солдатская песня из нее не получила распространения — может быть, из-за того, что текст-то был все же не очень складным, не профессиональным. Между тем, мне казалось, что солдатам и сейчас нужна песня, которая была бы одновременно и походной (по жанру), и лирической (по теме), и шуточной (по настроению). Я попросил своего давнего сотрудника и друга С. Фогельсона написать новые слова, и он прекрасно справился со своей нелегкой за-

_________

1 Засилье такого шаблона, на мой взгляд, не позволило убедительно воплотить в музыке замечательное стихотворение К. Симонова «Жди меня», в котором преобладает как раз не грусть, а надежда, уверенность, душевная бодрость.

дачей, причем именно концовки куплетов (вплоть до последней: «Прямо в ЗАГС!») стали средоточием юмора всей песни. Произведение двадцатилетней давности обрело новую жизнь.

А вот с текстом для другой мелодии — «Старосолдатской» — дело долго не ладилось. Содержание его мне было ясно сразу: это строевая песня солдат начала XX века или эпохи первой мировой войны. Сочиняя музыку, я вспоминал военные припевки, слышанные в детстве — например: «Соловей, соловей пташечка», — и вольно или невольно старался сохранить их интонационный склад (хотя гармония по своему характеру современна). Пока не было текста, опять пришлось подтекстовывать свои слова: «Ты прощай, мой отец-батюшка, ты прощай, моя мать-матушка...»

В кинофильме «Первый посетитель» (о деятельности В. И. Ленина в героические дни Октября) эта песня на новые слова Н. Глейзарова звучит в сцене, где уходят на фронт гражданской войны солдаты старой армии, ставшие красногвардейцами. Но при монтаже картины она была так урезана режиссером, что ее, наверное, мало кто заметил.

Я все же не теряю надежды, что «Старосолдатская» будет жить как самостоятельный концертный номер. Уже написан третий вариант текста. Но как же это трудно — добиться в песне такого единства слов и музыки, которое только и может обеспечить ей долголетие...

Работая в последнее двадцатилетие над военной темой, я, конечно, отнюдь не ограничиваюсь ею. Основное мое внимание привлечено к образам советских людей, занятых мирным трудом. И по-прежнему я не мыслю творчества без встреч со своими героями: побывал чуть ли не во всех наших республиках, во многих областях и городах. Эти строки я пишу в Волгограде, куда приехал из Саратова как участник фестиваля ленинградского музыкального искусства в двух волжских городах.

И едва ли не каждая такая поездка приносит новые песни. Так, в Казахстане написана «Песня о Караганде», в Азербайджане — «Песня о Баку» (в соавторстве с композитором Тофиком Кулиевым), в Мурманске — песни моряков Северного флота и рыбаков, а только что в Саратове — «Песня о неизвестном солдате» на стихи местного поэта В. Чурсова.

Впечатления от знакомства с новыми людьми, с жизнью разных краев и уголков нашей страны отлагаются в памяти и в сердце и потом незаметно, подспудно питают собою все творчество. Из произведений, навеянных этими впечатлениями, мне лично особенно дорог небольшой песенный цикл «Четыре портрета ребят с целины», законченный в 1961 году. Его идея зародилась в связи с предстоявшей мне работой над кинофильмом о современной молодежи. Тогда и родилась песня «Там, говорят, бураны» на слова Л. Ошанина. К ней прибавились впоследствии еще три: «Песня ровесников» (текст Л. Ошанина), «Маманя» (мои слова) и «Портрет лодыря» (текст С. Фогельсона). Правда, фильм не состоялся, но остался цикл как самостоятельное произведение. И я рад, что соприкоснулся с такой волнующей и ответственной темой, попробовав выразить в музыке чувства и думы целинников.

Не могу не вспомнить и о Шестом всемирном фестивале молодежи в Москве летом 1957 года. Я был тогда в столице и старался не пропустить ни одного крупного мероприятия фестиваля, чтобы лучше узнать, чем живут и дышат молодые люди разных стран — от Европы до Черной Африки и Латинской Америки.

Увлеченный всем этим, я так и не попал на международный конкурс песен, проводившийся в те дни. И для меня было полной неожиданностью присуждение первой премии и большой золотой медали «Подмосковным вечерам».

Песня эта была написана годом раньше для документального фильма «В дни спартакиады». В то время наши легкоатлеты еще не завоевали международного признания и не пользовались вниманием широкой публики. Соревнования по бегу, прыжкам, метанию копья проходили пси пустых трибунах. И одна из главных задач картины заключалась в популяризации этих видов спорта. Мы с Матусовским (который был автором слов всех четырех песен фильма) старались по мере сил помочь в осуществлении этой задачи. Других целей мы перед собой и не ставили.

Предполагалось, что «Подмосковные вечера» будут звучать тогда, когда на экране возникнет палаточный городок спортсменов, приехавших в Москву на спартакиаду. Но потом палатки были заменены многоэтажными каменными домами, и наша песня фактически исчезла из фильма: ее дали как далекий, еле слышный фон какой-то сцены (еще один пример несчастливой судьбы музыки в кино).

Может быть, именно потому, что я не придавал «Вечерам» слишком большого значения, работа шла очень быстро и легко. Получив стихи, тут же набросал мелодию и потом изменил в ней только две ноты — вернее, перенес их на октаву ниже.

Успех «Подмосковных вечеров» определился задолго до фестиваля. Но именно он положил начало международному распространению этой

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка