Выпуск № 4 (341) | 1967 - страница 24

К. Сартбаева

обладает исключительным чувством юмора. Его песни — своего рода маленькие инсценировки — одинаково увлекают как киргизского слушателя, так и любого другого, даже не понимающего языка. (В какой-то мере талант Джумабаева, его артистическое обаяние напоминают мне Аркадия Райкина.) Асек Джумабаев — прямой наследник великих народных певцов — Атая и Мусы, умножающий полученное от них богатство, поднимающий его до уровня современного киргизского искусства. Национальные поэты и композиторы должны позаботиться о создании специального репертуара для этого неповторимого исполнителя.

Немало новых имен появилось в труппе киргизского театра. Плеяда молодых певцов обладает незаурядными вокальными и актерскими данными. В первую очередь — о Хусэине Мухтарове. Пожалуй, среди молодых он оставляет наиболее яркое впечатление. Отличный голос (бас), хорошая сценическая внешность, великолепный темперамент помогают ему создавать убедительные образы Конурбая («Манас») и Вожака («Оптимистическая трагедия»), В органическом единстве сочетаются у него сценический и вокальный образы, для создания которых певец привлекает все средства музыкально-художественной выразительности. И в концерте уверенно, смело, широко и увлеченно спел он арию дона Базилио и песню «Эй, ухнем!» Но пусть шумный и заслуженный успех не остановит работу певца над совершенствованием своей вокальной и сценической культуры, пусть не ослабеет его требовательность к себе. Хочется верить в его интересную артистическую будущность.

Приятное впечатление производят две молодые певицы — сопрано Каиргуль Сартбаева и Эсен Молдокулова. Высоким, легким, красивым голосом обладает Сартбаева. Ее исполнение отличает юношеская непосредственность, душевная теплота. Пока еще не совсем оформился ее артистический профиль. И вновь я бы рекомендовал певице поработать над камерным репертуаром, побольше слушать и почаще анализировать исполнительское мастерство наших выдающихся художников пения. Хочется предостеречь Сартбаеву (да, пожалуй, и всех молодых артистов) от увлечения эстрадным, «облегченным» репертуаром. Второсортным «шлягерам», к сожалению, отдают дань многие певцы киргизского

X. Мухтаров

театра, соблазняясь легким успехом. А это серьезная опасность для молодых, еще не окрепших в вокальном и художественном отношении артистов.

Э. Молдокулова исполнила в Москве в опере К. Молчанова «Ромео, Джульетта и тьма» труднейшую партию Эстер, требующую не только высокого вокального мастерства, но и актерского темперамента, подлинной сценической свободы, глубокого проникновения в существо музыки. Молодая певица во многом справилась с этими задачами, создав запоминающийся, трогательно-лирический образ. Конечно, не все еще «дотянуто» в сценическом облике ее героини. Да и вокальные данные Молдокуловой представляются мне скорее лирическими, нежели драматическими. Впрочем, думается, что Молдокулова обладает еще рядом потенциальных возможностей, которые позволят ей совершенствовать свое искусство. Приятное впечатление оставил и ее партнер — молодой тенор Э. Боксер, выступивший в роли Павла.

О Галине Ахунбаевой уже писали¹ как о первом интерпретаторе партии Комиссара в опере «Оптимистическая трагедия». На сцене Кремлевского Дворца съездов певица представила москвичам свою героиню, создав сильный, выразительный, я бы сказал, эпический образ. Насыщенно звучал глубокий, «округлый» голос молодой артистки.

Хочу воспользоваться случаем, чтобы выразить свое авторское отношение к исполнению Ахунбаевой партии Дьячихи в опере «Ведьма» (написанной мною совместно с В. Фере). Ахунбаева была и здесь первой исполнительницей на оперной сцене роли чеховской Ведьмы. Мне кажется, эта роль — трудная, сложная. Дьячиха соединяет в себе разнообразные грани характера, множество психологических нюансов чеховского героя с большими человеческими чувствами. Ахунбаева не только отлично спела эту вокальную партию, но, как мне кажется, передала все сложнейшие оттенки чувств этого персонажа, наполнив образ женщины, глухой и темной, большим трагическим пафосом. Об этой опере и о созданном киргизским театром спектакле ничего не писалось. Поэтому пользуюсь случаем, чтобы высказать здесь благодарность молодому артисту Аманбеку Нуртазину, исполнявшему в опере «Ведьма» роль Дьячка. Просто изумительно, что молодой киргизский парень, вряд ли когда-либо видевший «живого» дьячка, создал такой правдивый, реалистический образ русского страшного и жалкого, очень «чеховского» человека. В московских же спектаклях Нуртазин легко, со вкусом спел лирические партии Вайнонена («Оптимистическая трагедия») и Ырчи (в «Манасе»).

Г. Ахунбаева

Красивым баритоном обладает Марлен Темирбеков. Уверенно и свободно чувствует он себя и в операх и на концертных эстрадах. Но ему предстоит еще много работать над дикцией, над словом, над более точным исполнением нюансов.

А вот Гюльхан Сатаева огорчила меня. Несколько лет тому назад она выступила в партии Джамили (в одноименной опере М. Раухвергера), создав свежий, лирический образ. Приятный голос, сценичность, живой темперамент обещали хорошие перспективы. Ныне же голос ее предельно расшатан (опять, может быть, перегрузка? Или отсутствие педагога?), тремолирует в среднем и в верхнем регистрах.

В заключение — о двух воспитанниках Ташкентской консерватории¹ — Наринэ Акрамовой и Булате Минжилкиеве. Они еще не успели войти в театральные спектакли и выступали лишь в концертах. Пусть не повредят их молодым, неокреп-

_________

¹ «Советская музыка» № 5, 1966.

_________

¹ К. Чодронов, Г. Ахунбаева, С. Бекмуратова, И. Деркимбаева, С. Токтоналиев, М. Темирбеков, А. Нуртазин, X. Мухтаров, Э. Молдокулова, К. Сартбаева и многие другие музыканты Киргизии являются воспитанниками Московской консерватории!

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

К. Сартбаева

X. Мухтаров

Г. Ахунбаева

Содержание