Оркестр ансамбля вырос под прямым руководством Кутева; он же написал и большую часть партитур его репертуара. Деятельное участие принимал он и в работе танцевальной группы. Кутев установил отличный стиль работы — как в области организации, так и прежде всего в решении художественных проблем. Начиная с тщательного отбора самого ценного, что есть в фольклоре: никогда от мертвого сборника, только от живого носителя — певицы, танцора, музыканта, подмечая все, часто малозаметные особенности народной манеры исполнения, органически развивая заложенные в фольклорном оригинале возможности.

Думается, что лучше всего эти творческие принципы проявляются в работе самого Кутева. Он всегда сам записывает песенные и инструментальные мелодии со всеми их специфическими особенностями, с характерными для данной этнографической области деталями. Особенно интересны его опыты по оформлению так называемых безмензурных напевов в определенных ритмах такта. Песни отбираются по их художественным достоинствам, с учетом всех видов и жанров — лирические, юмористические, гайдуцкие, крестьянские и т. п.

Весь песенный репертуар ансамбля делится, в общих чертах, на три разряда. Первый из них — так называемые гармонизации. Это слово не очень удачно, поскольку Кутев подходит к гармонизации народных напевов, если так можно сказать, с полифонических позиций, придавая самостоятельный мелодический облик вторым и третьим голосам, но сохраняя в неприкосновенном виде первый. Тот, кто думает, что облечь народную мелодию в многоголосную одежду — всего лишь некое «прикладное искусство», глубоко заблуждается. Гармонизации Кутева остаются образцами в нашей национальной музыкальной культуре, новым этапом творческого подхода к народной песне. В многоголосии он органически развивает потенциал, заложенный в самом строе и характере мелодии, — как если бы сам народный певец создал многоголосную песню.

Следующий раздел — так называемые разработки. Здесь композитор часто редактирует и самую мелодию, пишет второй раздел песни, какое-то вступление или заключение, иногда объединяет две мелодии — вообще вкладывает значительный труд, совместно с безыменным народным творцом созидая фактически новую песню. В третий разряд входят песни, которые Кутев скромно называет обработками, но которые на самом деле являются оригинальными авторскими пьесами, мастерски развитыми из какого-нибудь небольшого фольклорного зерна (иногда всего из 2–3 тактов). Наконец, специального внимания заслуживают и песни, созданные Кутевым на тексты наших поэтов с современной тематикой.

С тем же успехом Кутев написал большое количество сюит для оркестра ансамбля. И здесь его перо творца-новатора нашло оригинальную, глубоко самобытную звучность, сумело раскрыть красоту звучания свирелей, волынок, тамбуринов, передало неповторимую звуковую атмосферу народного быта, обновило родниковую свежесть вековых традиций. Песни ансамбля сразу же запели по всей Болгарии. Началось подлинное возрождение народного творчества. В удивительно короткий срок

Выступает хор ансамбля

почти во всех селах и многих городах страны были созданы коллективы типа Государственного ансамбля народной песни и танца. Причем это произошло без каких-либо инструкций или организационных мероприятий. Просто семя попало на благодатную почву. Кутев нашел именно то, что в данный момент было нужно народу. И не случайно сам народ везде называет коллектив «Ансамблем Кутева».

Хорошо известны его успехи во время многочисленных зарубежных гастролей. Много первых премий получил он на ряде фестивалей; премиями были отмечены и пластинки иностранных фирм с записями песен ансамбля.

Вот лишь некоторые из отзывов мировой печати:

Париж, «Франтирер», 1955: «Спектакль в «Пале де Шайо» могут смотреть люди всех возрастов, с нежным сердцем, влюбленные в идеал и чистоту. Зритель уходит с концерта, пропитанный ароматом земли и полевых цветов, и, снова очутившись на площади Трокадеро, с удивлением приходит в себя — он снова в мире, где все так удобно и так нечисто».

Лондон, «Таймс», 1955: «Лондон видел много национальных песен и танцев. Одни из них нравились публике своей самобытностью, другие — красотой исполнения. О коллективе болгарских певцов и танцоров можно сказать и то и другое: их национальное творчество самобытно на 100 процентов, оно нравится само по себе и в то же время показано самым привлекательным образом».

«Ньюс кроникл», 1957: «Каждый, кто в Англии хочет собрать хор, должен подумать об исполнительской технике болгар и воспринять ее».

Флоренция, «Нуово корриере», 1956: «Хотя программа болгарского ансамбля построена на фольклорной основе, он до такой степени усовершенствовал выразительность и технику исполнения, что достиг действительно высочайшего художественного уровня. В этом представлении нельзя уловить, где кончается фольклор и где начинается профессиональное искусство».

США, «Нью-Йорк тайме», 1963: «Есть миф, что Орфей родился там, где сейчас находится Болгария. Видимо, это факт, а не миф, если его дочери и сейчас еще так поют».

«Канзас-сити плейс», 1963; «Болгарский народный ансамбль мы всегда будем приветствовать, когда бы он ни приехал — зимой и летом, днем и ночью. Он величествен и неповторим».

Перевела с болгарского Г. Остроухова

Англия

«Глориана» Бриттена

Граф Эссекс обвинен в измене. Его друзья, враги, государственный совет ждут решения королевы. Подпишет ли Елизавета смертный приговор графу? В душе несчастной королевы происходит мучительная борьба; кто победит — властительница, которая должна пресекать всякую измену, или женщина, тайно любящая благородного, честолюбивого и пылкого Эссекса. Волнение и боль в небольшой, но очень выразительной арии королевы, кончающейся словами: «Я существую, и нет меня; стынет во мне кровь, но я вся горю. Я превращаюсь в другую».

«Я» и «другая». Столкновение государственного и индивидуального. То же раздвоение мучит и графа Эссекса; однако в опере именно в образе королевы олицетворяется борьба между личным и общественным началом. И этот конфликт является не только ядром драмы, но и главным фактором в обрисовке музыкальных характеров, в построении как всего произведения в целом, так и отдельных его элементов.

Как и другие значительные оперы Бриттена, «Глориана» (я считаю это сочинение важной вехой на пути композитора) исполнена творческой фантазии. Многие сцены в ней почти не имеют четких границ и, надо сказать, именно они — самые напряженные и мастерски сделанные. Примером может служить сцена в саду Эссекса (вторая картина второго акта), кульминацией которой является великолепный квартет: затевающего заговор Эссекса предостерегает жена, но его поддерживают другие придворные — Моунтджой и леди Рич. Таинственно-тревожный контрапункт квартета — переплетение мотивов, символизирующих два противоборствующих начала.

Я специально говорю здесь об ансамблях. Их роль весьма велика уже в «Альберте Херринге». Характерны они и для «Глорианы». Лучезарный «ансамбль примирения» (первая картина первого акта): Глориана положила конец ссоре Эссекса и Моунтджоя; грандиозный, величественный ансамбль с хором в третьей картине второго акта; восхитительный квартет «Добрая Фрэнсис, не плачь» — вдохновенная музыка, ма-

_________

Настоящая статья принадлежит Дональду Митчелу, написавшему совместно с Гансом Келлером книгу о композиторе. Статья опубликована в журнале «Opera» (октябрь, 1966), посвящена опере Бриттена «Глориана». Впервые поставленная в «Ковент-Гардене» в 1953 году, она вновь увидела (после небольшой редакции) свет рампы 21 октября 1966 года в театре «Сэдлерс-Уэллс».

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

Выступает хор ансамбля

Англия

«Глориана» Бриттена

Содержание