старт. Ни высокое мастерство артистов, ни интересные находки режиссера не спасли первые два акта для большинства слушателей. Единственная подлинно оперная сцена — самоубийство Антония в конце второго акта. В целом же те чувства, которые Шекспир вложил в уста влюбленных, не нашли соответствующего музыкального выражения. Фактически важные моменты прозвучали в опере очень слабо. Музыка кажется совсем незаметной из-за неумолимой текучести действия, как будто специально рассчитанного так, чтобы любой ценой на сцене не прекращалось движение. И трудно представить себе, что эклектичная партитура переживет свое неудачное крещение и войдет в репертуар театра.

Слишком поспешная постановка была предметом всеобщего обсуждения, но то, что было интересного у Франко Дзеффирелли, не прошло незамеченным. Появление корабля Клеопатры в мечтах Антония в конце первого акта — великолепное зрелище; здесь злые духи отступили. Потерпели они поражение и в следующем акте, когда гигантский Сфинкс маневрировал по сцене, угрожая безопасности артистов, а горизонтальные алюминиевые решетки, подобно громадным венецианским жалюзи, поднимались и опускались в течение всего спектакля. Партию Клеопатры великолепно спела Леонтина Прайс. Очень эффектен Хустино Диас — Антоний, хотя в его партии и необходимы некоторые доработки. Внушителен в роли Цезаря Джесс Томас. Эзио Флагелло выразительно исполнил партию Энобарбуса. Произвел впечатление и Джон Макурди, игравший Агриппу. Однако солисты пели нечетко: то ли оттого, что слова плохо ложились на музыку, то ли сказалось полное отсутствие практики пения на английском языке — не берусь сказать. Прекрасной дикцией выделился на общем фоне один Пауль Франк — гонец, который сообщает о женитьбе Антония.

Следующим спектаклем была роскошная «Джиоконда» (Маргарита Волман и Бени Монтресор). Неуместность этой оперы, если учесть направление всех выбранных для данного случая спектаклей, слишком очевидна. Но уж если новая «Джиоконда» появилась, то можно сказать несколько слов в ее пользу, тем более что она часто прерывалась аплодисментами. Исполнители (публика могла это почувствовать) отбирались из действительно лучших актеров, а не по прошлым заслугам и местожительству. Рената Тебальди (Джиоконда) сейчас в лучшей вокальной форме, нежели в предыдущих сезонах, когда она пела ниже своих возможностей. Некоторая осторожность, видимо, объясняется первым исполнением. Необычайные вокальные данные у Миньон Данн, но и Бузерка Квежик, хотя у нее и нет такого богатства вокальных возможностей, по-своему прекрасно и умело украсила партию Лауры. Франко Корелли был настолько увлечен демонстрацией своего великолепного голоса, что совершенно забыл о необходимости игры на сцене и развитии образа. Легкость и грациозность верхнего соль Корнеля Мак Нейла в условиях замечательной акустики нового театра вызвали изумление у привыкшего ко всему слушателя «Метрополитена». Чисто басовая партия Алвиса прозвучала у Чезаре Сиепи для меня непривычно, так как в течение ряда лет я слушал в его исполнении роли басо-баритонального репертуара, такие, как Дон Жуан, Фигаро. В целом же спектакль не лишен фантазии, изобретательности; может быть, только стоит упомянуть неудавшуюся сцену пожара на корабле в конце второго акта.

...В первом акте «Травиаты» Бруно Преведи признается в любви Анне Моффо. В трех спектаклях нового театра он — пятый актер без американского паспорта, — так резко изменился состав вокального мира за 83 года со времен первого спектакля «Метрополитен-оперы». Бруно Преведи, пожалуй, наиболее естествен среди всех исполнителей. У него сильный голос, хотя подчас ему недостает гибкости и уверенности. Жест Анны Моффо, когда она бросает бокал шампанского после аккуратно спетой арии Виолетты в первом действии, характеризует все ее исполнение, и мы не чувствуем масштабности, необходимой для данного торжества. Я, конечно, слышал ее в других ролях, например Манон в Риме. Она пела с большей непринужденностью и экспрессией. Но если быть честным, то я должен признать, что настоящее пение началось с появления Жермона. У Роберта Меррилла очень сильный, немного печальный, бархатистый голос, он поет ровно и уверенно. Для всех (и для меня в том числе), кто слышал его в записи, сделанной спустя несколько недель после его дебюта в «Метрополитене» в 1946 году, это было настоящим открытием того, как должен звучать баритон в опере Верди. Даже если бы вся постановка была менее удачной, такое великолепное пение, по достоинству оцененное публикой, спасло бы многое.

Альфред Лунт не нашел интересного решения спектакля; все массовые сцены очень обычные и неинтересные. Большой конфуз произошел во время испанского танца в третьем акте. Сеньориты упали при виде сеньоров в костюмах матадоров, все, кроме одной, которая продолжала танцевать па-де-де, отвернувшись от своих подруг, дабы избежать той же участи. Это было бы очень мило, если бы мы присутствовали на спектакле по случаю окончания семестра балет-

ной школы, но, естественно, не в данном случае. Не стоит называть хореографа.

Прошло уже 114 лет со дня «скандальной» премьеры «Травиаты». С тех пор опера стала классикой XIX века, поэтому так странно было слышать столь грубое обращение Жоржа Претра с музыкой. Оркестр играл то слишком быстро, то слишком громко, то слишком тихо, то не вместе с певцами...

Каков же итог? В Нью-Йорке теперь не только новый «Метрополитен», но Музыкальный и Драматический центр искусств Линкольна, который включает, кроме самого «Метрополитена», балетное и оперное здание, концертный зал, театр драмы и еще не построенную Джульярдскую школу. Декан Йельской школы драмы язвительно заметил: «Линкольн-центр — это то, что американцы создают вместо искусства». Правление центра (как я прочел в приложении к «Нью-Йорк таймс») мечтает о следующем: перевести «Мет» и филармонию в новые здания, воспитать новых артистов и новую публику и (совсем загадочно!) создать живой монумент искусству. Нужен ли такой монумент вообще — один вопрос, должен ли он действовать — другой. Тем не менее такой подход вполне реален. Великолепные условия в театре играют большую роль и способствуют успеху актера, а более высокое исполнительское мастерство воспитывает публику, повышает общий уровень культуры слушателя. Если «Метрополитен» снова станет ведущим театром в Америке, то будут написаны и новые оперы. «Мет» снова станет покровителем искусства, а не оперным музейным складом. И действительно, почему бы труппе «Метрополитена» (большинство актеров работают в театре круглый сезон) не принять этот вызов? Примет ли его публика — другое дело. Я не уверен, что все это разрешит проблемы оперы в Нью-Йорке. Я — за счастливый конец, за то, чтобы театру было больше свойственно чувство будущего, чем чувство традиции.

Перевела с английского А. Туликова

Новая Зеландия

Письмо музыканта

Поездка в нынешнем году в Россию меццосопрано Кири те Канава и баса маори Инеа те Виата — свидетельство развития культурных связей между Россией и Новой Зеландией.

Несмотря на то что Новая Зеландия находится на расстоянии десяти тысяч миль от Москвы, за последние месяцы ее народ имел возможность слышать некоторых выдающихся советских музыкантов, которые привлекли всеобщее внимание и вызвали восхищение своей блестящей техникой и живым, страстным исполнением. Речь идет, в частности, о выступлениях квартета Бородина, о котором до сих пор говорят в самых превосходных тонах, Зары Долухановой, Нины Светлановой и Павла Серебрякова.

Русская музыка занимает все большее место в концертах в нашей стране и особенно в программах Новозеландской радиовещательной корпорации. В абонементных концертах ее симфонического оркестра — произведения Чайковского, Римского-Корсакова, Прокофьева, Хачатуряна, Шостаковича, Стравинского, цикл «По дорогам русской музыки», посвященный менее известным произведениям Глинки, Даргомыжского, Балакирева, Мясковского, Свиридова и Щедрина, а также народная песня и русская опера. Эти программы пользовались большим успехом. В конце прошлого года была организована специальная серия передач по случаю 60-летия Шостаковича. Исполнение каждого сочинения сопровождалось подробным анализом. Во всех больших магазинах продаются пластинки с записями русской музыки.

В музыкальной жизни Новой Зеландии главными являются две организации: уже упоминавшаяся радиовещательная корпорация и Музыкальная федерация камерной музыки. Корпорация не только руководит национальным оркестром, часто выступающим на обоих островах, но и устраивает гастроли выдающихся зарубежных исполнителей. В прошлом году у нас побывали Израильский филармонический оркестр (дирижеры — Антал Дурати и Зубин Мета), Луис Кентнер, Мура Лимпани, Руджеро Риччи и Юджин Истомин, а также советские исполнители. Общество камерной музыки пригласило к нам Джульярдский квартет, Венское трио, Квартеты Амадеус и Киндель.

Конечно, существуют и другие организации, например Новозеландская оперная труппа, в которой работают маори и американские негры (она много выступала за границей с памятным исполнением «Порги и Бесс»), Новозеландская балетная труппа, Оклендский симфонический оркестр, Филармоническое общество Крист Черчи и многие другие. Все они сотрудничают в проведении главного культурного события Северного острова — ежегодного международного фестиваля в Окленде.

На фестивале прошлого года было много концертов местных и приехавших артистов. Мы познакомились с замечательным фольклорным балетом Мексики. Другой вид народной музы-

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

Новая Зеландия

Письмо музыканта

Содержание