Выпуск № 4 (341) | 1967 - страница 76

кинофильма сделал Антон Рудницкий (стр. 81). «Наиболее выдающимся спектаклем» оперы автор называет «тысячную юбилейную постановку» во Львове в 1935 году «с лучшими тогдашними украинскими... артистами». Среди них и Антон Рудницкий (там же). «Музыкальной журналистикой и музыкальной критикой занимаются почти все западноукраинские выдающиеся музыканты...» (стр. 368), но первым среди этих «выдающихся» в книге значится все тот же Антон Рудницкий! Если верить Рудницкому, постановка оперы Н. Лысенко «Тарас Бульба» в Харькове в 1928 году «обусловила полный успех этому произведению...» (стр. 111). Разве могло быть иначе, если оперой дирижировал Антон Рудницкий?!

Между тем значимость факта личного участия дирижера Рудницкого в этой постановке, на наш взгляд, намного преувеличена. В рецензии, посвященной открытию сезона оперой «Тарас Бульба» в Харьковском театре, находим следующее: «...Отмечаем нынче... более основательное знание дирижером Рудницким партитуры...»¹. Это было написано спустя восемь месяцев (!) после премьеры. Можно лишь предположить, как «блестяще» знал партитуру оперы Лысенко дирижер Рудницкий в дни первых спектаклей!

В творчестве всех действительно талантливых украинских композиторов он непременно находит какие-либо невосполнимые пробелы, изъяны, позволяющие ему выносить свои безапелляционные приговоры.

В симфониях М. Вербицкого, например, Рудницкий не находит «какой-нибудь оригинальности... или индивидуальности автора» (стр. 83). И. Воробкевич, по мнению Рудницкого, был автором «непритязательных зингшпилей и хоров» (стр. 85). Три оперы П. Сокальского, в том числе и «Осада Дубно», принятая в свое время к постановке на сцене петербургского Мариинского театра, оцениваются как «непрофессиональные» (стр. 86). О Ф. Якименко сказано вообще нечто невообразимое: он «в совершенстве владел формой и знанием композиторской техники, в которой у него можно заметить полное отсутствие полифонии» (стр. 192).

Но больше всех «достается» от Рудницкого Н. Лысенко. Как будто признавая значение его творчества, Рудницкий в то же время старается приуменьшить художественную ценность наследия основоположника украинской музыкальной классики. Он даже не считает для себя неудобным «поучать» (посмертно!) выдающегося украинского композитора: «Вот, скажем, песня “Праздник в Чигирине” может служить примером, насколько лучше она могла бы быть, если бы Лысенко использовал бы в ее фортепианном сопровождении знаменитую инвенцию фортепианного вступления с имитацией колоколов» (стр. 95). А на стр. 303 находим рассуждение, о котором попросту не знаем, что и думать: «...Лысенко, Стеценко, Вербицкий, О. Нижанковский и другие были хорошими хоровыми дирижерами (правильнее было бы — “хороманы”, потому что с музыкой как с таковой они почти ничего общего не имели и в ней мало разбирались)...»

Пренебрегая национальными элементами в творчестве того или иного композитора, Рудницкий приходит к тому, что фактически отрицает необходимость национально-стилистического различия музыкальных культур разных народов.

В разделе «Научные этнографические произведения» (стр. 115) Рудницкий между прочим утверждает, что «среди исследований Лысенко на музыкально-этнографические темы особенно важно то, в котором он писал о правильном исполнении украинских народных песен и о разнице между украинскими и русскими народными песнями (в научном журнале “Труды Российского Географического Общества”)». По-видимому, речь идет о реферате «Характеристика музыкальных особенностей малорусских дум и песен, исполняемых кобзарем О. Вересаем». А может быть, и не об этом реферате, потому что опубликован он был не в каком-то «научном журнале “Труды Российского...” и т. д., а в первом томе «Записок Юго-Западного отделения Русского Географического Общества» (стр. 339−366). К тому же в реферате почти ничего не говорится о «разнице» между украинскими и русскими народными песнями, зато делается первая в истории украинской музыкальной этнографии попытка дать настоящий научный анализ народной песни. Но Рудницкий убежден, что «первыми, начавшими научное исследование украинских народных песен, были Василий Трухновский... и Петр Сокальский...» (стр. 38). Кто такой Трухновский — истории неизвестно. Возможно, что Рудницкий имел в виду Василия Трутовского, певца, гусляра и композитора, издавшего на протяжении 1776−1795 годов четыре выпуска «Собрания русских простых песен с нотами», среди которых действительно было немало украинских. Но даже если это и так, то все равно нет никакого основания называть его ученым-этнографом: гусляр собирал народные песни, преследуя чисто исполнительские цели.

Не является «первым исследователем» также и П. Сокальский; его работа «Русская народная музыка» была издана лишь в 1888 году, тогда как упомянутый реферат Лысенко появился в 1874 году.

Если бы Рудницкий действительно преследовал цель правдивого освещения истории украин-

_________

¹ «Вiстi ВУЦВК», Харкiв, 3 октября, 1928.

ской музыки, то он написал бы, что первой работой такого рода была статья А. Серова «Музыка южно-русских песен», напечатанная еще в 1861 году в петербургском журнале «Основа». Но автор никак не может допустить мысль, что первое научное исследование об украинских народных песнях принадлежит русскому музыкальному критику и композитору. Такое признание разрушило бы его реакционную концепцию о том, что дружба между русским и украинским народами «выдумана». По мнению Рудницкого, в упоминании о связях украинской и русской музыки проявляется обязательный штамп. Странно только, как этот самый «штамп» Рудницкий не заметил в упоминавшемся реферате Лысенко «Характеристика музыкальных особенностей малорусских дум и песен...» По-видимому, Рудницкий не знаком с этим рефератом. А между тем в нем имеются такие строки: «В музыке, как и в других отраслях культуры, взаимодействие духовных богатств русского народа на севере и на юге есть одно из условий несомненно великой нашей музыкальной будущности». И как бы ни восставал против этого Рудницкий, но настоящая, подлинная история украинской музыкальной культуры на каждом шагу подтверждает прозорливость слов Лысенко.

Русофобская направленность автора фальсифицированной истории украинской музыки проявляется им с весьма наглой развязностью.

О современной украинской музыке Рудницкий пишет с позиций откровенно антисоветских, хотя уверяет, что выработал «объективный взгляд¹ на музыкальную ситуацию, существующую на Украине» (стр. 12).

По сообщению Рудницкого, симфоническая поэма С. Людкевича «Каменярi («Каменщики») по сюжету одноименной поэмы И. Франко якобы «под нажимом Советской власти» «переименована в «Великий Каменщик» (стр. 157). В действительности ничего подобного с произведением Людкевича не происходило. Он стремится очернить музыку оперы К. Данькевича «Богдан Хмельницкий», пользующуюся, по признанию же самого Рудницкого, большим успехом в Америке из-за ее яркой национальной определенности. Тем не менее Рудницкому все же приходится признать, что, невзирая на все препятствия, «украинская музыка Восточной Украины в период от первой войны и поныне развилась до небывалых размеров...» (стр. 189).

Как ни старается автор сего «труда» исказить картину развития украинской музыкальной культуры, но даже в самой Америке его «творческие достижения» не встречают сочувствия. Доказательством этому может служить брошюра под названием «Проблемы музыкальной историографии»¹, в которой собрано несколько статей и рецензий, посвященных творению Рудницкого. Красноречиво говорят названия этих статей и рецензий: «Книга без чувства меры», «Неинтересная книга», «Документ эмигрантского отношения» и т. д. Одна из статей, затрагивающая, помимо всего прочего, еще и вопросы композиторского творчества Рудницкого, называется весьма симптоматично: «Не плагиат ли?»². Автор ее, детально проанализировав «Весеннюю сюиту» для струнного оркестра Рудницкого (в его книге она отнесена к «лучшим, наиболее показательным произведениям украинской музыкальной литературы вообще», стр. 42), пришел к следующему заключению: «...в целом это произведение является на 84 процента оркестровой транскрипцией второго венка "Веснянок" Лысенко, 16 процентов чужих вставок дела не меняют. Это, в лучшем случае, можно назвать произведением Лысенко в редакции Рудницкого... Но если А. Рудницкий присваивает это произведение себе, ставит на нем свою фамилию и обозначает своим ор. 21, — это похоже на обыкновенный плагиат»³.

Как говорят, комментарии излишни!

_________

¹ Впрочем, на стр. 14 автор признает, что «в наше время вообще невозможно кому-либо и где-либо написать полную историю украинской музыки... без политической тенденции».

_________

¹ «Проблеми музичної iсторiографiї». Нью-Йорк, 1965.

² «Чи не плягiят?», стр. 34−37.

³Из этой же брошюры узнаем, что Рудницкий незаконно присвоил себе ученую степень доктора философии.

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

Содержание