Письма В. В. Стасова к Д. В. Стасову

Публикуемые впервые три письма В. В. Стасова к брату недавно найдены в отделе рукописей Ленинградской публичной библиотеки. Сейчас уже, по-видимому, невозможно установить точно, когда и от кого они сюда поступили и почему оказались отделенными от тех его писем к родным, которые в 1939 году передала в Пушкинский Дом племянница Стасова — В. Д. Комарова (В. Каренин ) и которые вошли в издание: В. В. Стасов. Письма к родным (М., Музгиз, 1953).

Три письма, на первый взгляд, всего лишь комментируют отрывки из различных музыкальных произведений, а также уточняют обстоятельства написания статьи Стасова «Три письма». Но и комментарии и обстоятельства эти ярко передают и широту духовных интересов, музыкальных познаний Стасова и некоторые особенности его характера, его человеческого облика. В этом и основная ценность вновь обнаруженных документов.

Письма относятся ко времени пребывания Стасова в Италии и знакомства его с уникальной музыкальной коллекцией аббата Фортунато Сантини (1778–1862). По просьбе Стасова, Сантини переписал для него большое число произведений итальянских, французских и других композиторов конца XV–начала XIX века. Письма Стасова к брату полны восторженных отзывов о нотах из коллекции Сантини. Оригиналы публикуемых ниже писем содержат отрывки из произведений А. Скарлатти, Стефани, Палестрины, Аркадельта, Витториа и других, списанные самим Стасовым с копий Сантини (здесь они не приводятся). Возможно, что именно из-за этой своей особенности три письма были выделены из остальной массы писем Стасова к родным (не содержащих нотных записей) и попали в публичную библиотеку, где, кстати, хранятся все копии произведений из коллекции Сантини (подаренные библиотеке самим Стасовым).

Не совсем обычная судьба постигла второе письмо Стасова (от 17 (29) апреля 1853 года). Дело в том, что в публичную библиотеку попало только его начало, конец же был обнаружен в Пушкинском Доме. Всего удивительнее то, что этот конец был опубликован (с купюрами) в упомянутом уже выше издании «Письма к родным» в виде продолжения письма № 33 (от 17 (29) марта 1853 года). Так различные по своему эмоциональному строю и содержанию письма оказались соединенными в одно. Письмо Д. В. Стасову от 17 (29) марта 1853 года в действительности кончается фразой: «Новые мотивы поминутно рождаются в голове и даже мешают оканчивать сегодняшнее большое письмо». Все дальнейшее, опубликованное как продолжение, является второй половиной письма Д. В. Стасову от 17 (29) апреля 1853 года. «Воссоединение» обеих половинок письма позволяет восполнить недостающее звено в истории создания статьи Стасова «Три письма».

Расшифрованное и восстановленное публикатором дается в квадратных скобках. Письмо 2 приводится с купюрой.

1

Чтобы дать понять о нотах, которые я теперь получаю от Аббата Сантини. я выбрал эти два отрывка¹ потому: 1) что в мессе Клементине (моего нынешнего решительного фаворита, Александра Скарлатти, — разумеется, после Палестрины) Credo кажется лучше всего и удобнее прочего было мне списать окончательный amen. Вообще надобно заметить, что и в прочих мессах Скарл[атти] — Credo всегда еще лучше прочих частей, и всякий раз мне кажется теперь, что вторая Месса Бетховена многим обязана Скарлатти, а может быть, и другим тогдашним итальянцам, 2) что эта первая половина дуэта Стефани² дала, кажется, первую идею kyrie eleison реквиема Моцарта. Аббат Стефани предшественник Сlari³, который не изобрел тот новый род, а продолжал изобретение Стефани. Гендель, заступивший его место органиста в Ганновере, также написал 12 дуэтов в подражание Стефани (которые у меня также будут) и считал себя многим обязанным ему, что легко видно и по сочинениям (кроме хоров, разумеется). Я списал только 1-ю половину дуэта, потому что мне спишутся все.

Теперь у меня biographie des music [iens] Фетиса⁴ , а там я нашел не только биографию Сантини, но ссылки на его библиотеку при всех важных авторах (Palestrina, Anerio⁵, Scarlatti, Pitoni⁶и десятки других). Но с тех пор, что Фетис был в Италии, коллекция Сантини еще увеличилась и много вещей Фетис и не знает даже, которые у меня будут.

Я мало остался доволен биографией Сантини, я переговорил с ним, он, м[ожет] б[ыть], даст мне материал насчет собрания им его редкой и драгоценной библиотеки, и тогда, м[ожет] б[ыть], можно будет сделать новую статейку об Сантини, которому я столько обязан.

В. С.

Рим
28 июня
11 июля
1852 г.

2.

Флоренция
17–29 апреля 1853
Страстная пятница

Если б было время я продолжал бы и написал еще какую-нибудь другую хорошую музыку на этой последней странице, но времени у меня теперь больше нет, и потому будь покуда доволен тем, что посылаю. Посылаю же две из самых отличных вещей¹ Палестрины и Аркадельта²: много есть других столько же славных или еще лучше, но эти выбрал за то только, что покороче.

Сантини пишет мне, что для меня списал еще следующ[ие] вещ[и]: Orlando Lasso, разные мотеты в 5, Luса Маr[еnziо]³; р[азные] mottetti а 8; Palestrina вся 2-я книга 1 amen[ta]zioni (11,5 листов, по-нашему 23), разные древние мотеты (20 листов, по-нашему 40), Аnerio знаменитый requiem⁴; 12 дуэтов Steffani; несколько вещей Дуранте⁵и много выбранных мною (в Риме еще) театральных арий Leo⁶. Теперь я вытребую себе все это с дилижансом, а он будет продолжать многие разные другие разности.

Из Вены я теперь требую оба не достающие тебе концерта Бетхов[ена] партитурой — вероятно, скоро получу.

Справься, не вышел ли 4-й томик памятников русской старины Мартынова⁷(in octavo с картинками); Демидов⁸подарил мне только 3 первые, 4-го еще не было в его время в Петербурге на свете.

Демидов много раз уже у меня требует мои статьи, но я всячески отделываюсь, потому что мне придется переводить те по-франц[узски]⁹, а это вовсе не моя обязанность канцелярская, да я же и не могу читать ничего своего.

Подлец [неясно]¹⁰ до сих пор ничего не отвечает мне из Парижа об статье моей Сантини¹¹, я ничего не знаю, но пожалуюсь на него Демидову, и если там не хотят печатать ее, выпишу сюда и пошлю Бренделю¹².

Печатай мои статьи, где хочешь (только не в смеси¹³, что я терпеть не могу), но дай почувствовать Старчевскому¹⁴, что если я печатаю в Библиотеке]¹⁵ и буду печатать, то это единственно по желанию и просьбе Ахматовой¹⁶ (это для нее будет полезно).

Я бы послал тебе II-е и III-е письма¹⁷ несколькими днями раньше, но вот что случилось: я недавно принес последнее (Ш-е письмо) прочитать Ахматовой; она прочитала, потом холодно говорит: хорошо, очень хорошо, но письмо Нины лучше. Сначала мне это было ничего, но потом меня начало мало-помалу разбирать, точно во сне: я еще был весь горяч, потому что едва два часа назад кончил его, много на него надеялся, притом это письмо было последнее, и [зачеркнуто] тут я сам за себя говорил; мне теперь казалось, будто то письмо не я один писал, а другой человек, мне стало черт знает как досадно и больно, зачем другое письмо лучше, а не мое; я вспомнил всю свою борьбу, всю тогдашнюю битву с сюжетом и непокорным материалом — настоящие роды, — и вдруг после всего такая холодная встреча. Я пришел в ярость, которой нельзя рассказать: знать, видно, уж очень гадко. Я схватил и все разорвал в мелкие клочки.

Что ж! Она осталась столько же холодна, как и прежде, только сказала: ой, ай, какие же вы сегодня не в духе. — Это значит быть не в духе! Когда я все равно, что убил свое дитя! Когда во мне всякая жила дрожала и билась как перед смертью. Мне кажется, у меня чуть слезы не брызнули. Я [зачеркнуто] вскочил

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

Письма В. В. Стасова к Д. В. Стасову

1

2.

Содержание