Л. Мазель

Энтузиаст науки

(О М. В. Иванове-Борецком)

Впервые увидел я Михаила Владимировича Иванова-Борецкого в 1920 году на концерте. Среди произведений других авторов исполнялось его струнное Трио (играли Л. Цейтлин, Л. Пульвер и Г. Пятигорский).

Не помню сейчас музыки трио, но запечатлелась фигура автора, вышедшего на эстраду Малого зала консерватории: человек средних лет с бородкой и с немного странным, быть может, чуть робким взглядом недолго постоял — неподвижно и без улыбки — потом как-то неловко поклонился и ушел. Отличие от обычной манеры артистов держаться на эстраде бросилось в глаза даже мне, тринадцатилетнему мальчику. Но лишь много лет спустя, когда вновь и вновь всплывало в памяти это первое впечатление, я понял, что и удививший меня взгляд, и скованная поза, и неловкий поклон были проявлениями застенчивости скромного и мягкого чеховского интеллигента.

В тот вечер само имя Иванова-Борецкого было для меня новым. Не знал я, что он занимается также музыковедением, и, уж конечно, не подозревал, что через семь лет начну слушать его лекции, а еще через три года он станет моим руководителем по аспирантуре...

Ко времени революции Иванову-Борецкому исполнилось сорок три года, он был зрелым, сложившимся музыкантом, автором опер, симфонической сюиты и других композиций. Его перу принадлежали брошюры и статьи о Палестрине, Орландо Лассо, Жоскене де Пре, Шумане, Мендельсоне, Э. Т. А. Гофмане. Но только в двадцатые и тридцатые годы деятельность Иванова-Борецкого развернулась во всем ее масштабе, и он свершил то, что обеспечило его имени почетное место в истории отечественной музыкальной культуры.

Число музыковедческих работ, опубликованных им за последние двенадцать лет жизни (он умер в апреле 1936 года), превысило полторы сотни. К ним присоединялась педагогическая и организаторская деятельность, значение которой трудно переоценить.

Иванов-Борецкий — яркий пример ученого, в ком революция пробудила силы, дотоле неведомые ему самому. Она же определила и точки приложения этих сил, направление работы, ее содержание и смысл. Надо было строить новое советское музыкознание, готовить музыковедов разных профилей. Необходимо было сделать доступными для советских специалистов различные материалы по истории музыки, многочисленные исторические и теоретические труды западных авторов, помочь разобраться в борьбе разных творческих течений и эстетико-теоретических концепций — у нас и за рубежом. Наконец, некоторые общепринятые положения музыкальной науки требовали пересмотра в свете новых данных и новой методологии.

Многие ученые, сформировавшиеся до революции, внесли свою лепту в развитие молодого советского музыкознания.

_________

Настоящая статья предназначена для подготавливаемого к выпуску издательством «Советский композитор» сборника памяти М. В. Иванова-Борецкого, составитель-редактор которого Т. Н. Ливанова.

Достаточно вспомнить вклад Б. В. Асафьева, работавшего в Ленинграде. В Москве же актуальные практические задачи, стоявшие перед нашей наукой, нашли наиболее полное отражение в деятельности Иванова-Борецкого. Он был историком и теоретиком, ученым и популяризатором, педагогом и организатором. Его усилиями в Московской консерватории было создано музыковедческое отделение (музыкально - научно-исследовательское — сокращенно МУНАИС). Если вспомнить, что в русских университетах таких отделений не было, а в консерваториях музыкознание сводилось к сумме технологических дисциплин плюс до смешного краткий и поверхностный курс истории музыки, то станет ясно, что, организовав МУНАИС, Иванов-Борецкий положил начало систематической и планомерной подготовке у нас музыкантов-ученых. Вместе с тем — и это чрезвычайно важно — он создал тот очаг, где, несмотря на обилие изучаемых частных дисциплин, господствовало понимание музыковедения как единой науки, гуманитарной в своей основе.

Утвердить такое понимание было в Москве под силу только Иванову-Борецкому, ставшему душой организованного им отделения и фактическим главой целой школы московских музыковедов. Прежде всего Михаил Владимирович был, конечно, историком. В развитии исторического музыкознания и — шире — в привитии исторического, историко-материалистического взгляда на явления музыкального искусства его заслуги особенно значительны.

Акцент на истории был тогда необходим. Ибо только подлинный историзм мог по-новому осветить теоретические проблемы и стать стержнем, объединяющим множество различных дисциплин в целостную науку (дилетантские попытки некоторых деятелей тех лет сделать таким стержнем раскрытие идейного содержания произведений без глубокого знания и понимания исторической эволюции музыкальных средств и стилей не дали, конечно, положительных результатов). Но осуществить это объединение способен был лишь историк, владеющий самой техникой композиции, равно как и музыкально-теоретической проблематикой. Именно такого ученого обрела Московская консерватория в лице М. В. Иванова-Борецкого.

Он не оставил многотомных исследований академического типа. Время тре-

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

Л. Мазель

Энтузиаст науки

(О М. В. Иванове-Борецком)

Содержание