шинстве случаев он был в своем добром отношении к младшим коллегам прав.

Деятельность Иванова-Борецкого протекала в бурные для нашего музыкознания годы. Многое требовало от Михаила Владимировича трудной борьбы, в которой ему приходилось принимать на себя удары противников. Не все в его работах, создававшихся среди всевозможных организационных и педагогических хлопот, было абсолютно точным, бесспорным, и противники пользовались этим. Тем не менее заслуги Иванова-Борецкого перед музыкознанием соперничают с его скромностью: они чрезвычайно велики. И если в потоке реформ и перегибов, которые пережила Московская консерватория в первой половине тридцатых годов, не могла сохраниться неизменной созданная Ивановым-Борецким структура музыковедческого образования, то сами принципы, из которых исходил организатор МУНАИСа, продолжают до сих пор лежать в основе подготовки историков и теоретиков.

Нельзя, однако, умолчать здесь и о том, что некоторые существенные стороны опыта Иванова-Борецкого современная музыковедческая педагогика использует недостаточно. У нас много говорится о необходимости развивать у студентов самостоятельность, о вреде мелочной опеки и т. д., но делается в этом направлении меньше, чем можно и должно. Правда, изменились времена, возникли новые обстоятельства. Быстрое расширение сети учебных заведений, увеличение объема работы музыкальных издательств, радио, филармоний вызвало потребность в таком числе музыковедов и соответственно привело к такому росту числа студентов историко-теоретических отделений консерваторий, что далеко не все обучающиеся могут рассчитывать стать в будущем самостоятельными учеными-исследователями. Даже аспирантура, в которую когда-то принимались единицы, стала теперь почти что массовой. В результате педагогам часто невольно приходится ориентироваться на некий средний уровень. Но тем более необходимо всемерно развивать самостоятельность у тех, кому ее недостает, и поощрять ее проявления у тех, кто ею обладает. Надо также помнить, что упомянутый «средний уровень» неуклонно повышается, знания же и запросы более сильных студентов возросли за последнее время очень заметно. Ответить на эти запросы, не отстать от требований времени — такова задача педагогов.

Все это опять приводит к вопросу о доверии. Не существует прибора, способного точно определить степень доверия, которого заслуживает каждый отдельный студент. Значит, надо решить, какое из двух зол в педагогике меньше: доверие несколько избыточное или недостаточное. Деятельность Иванова-Борецкого давала на этот вопрос — в полном соответствии с установками передовой педагогической мысли — ясный ответ. Сейчас же преподаватели, видимо, слишком часто молчаливо склоняются к противоположному решению.

И последнее. Доверие неотделимо от подлинно хорошего отношения, от уважения и любви. А среди музыковедов, когда-либо преподававших в Московской консерватории, мне трудно назвать еще хотя бы одного, кто бы так любил студентов, как Иванов-Борецкий.

Тридцать пять лет прошло со дня его смерти. Тускнеют, стираются, уплывают из сознания отдельные черты его облика. Но живая эмоциональная память о нем сохраняется. С большой теплотой и благодарностью вспоминают Михаила Владимировича музыковеды, которые были молоды в пору необыкновенного взлета и расцвета его деятельности. Знать же о нем должны и те, кто молод сейчас.

К 50-летию Ленинградской филармонии

Б. Хайкин

Полвека

Ленинградской филармонии пятьдесят лет. Сколько приятных и волнующих воспоминаний! Тем более, что, начиная с 1927 года, то есть более сорока лет, я активно связан с ее творческой жизнью, постоянно выступая в ее концертах (это большая честь для каждого артиста!) С самого основания о Ленинградской филармонии говорили с трепетом и волнением. Ее репертуар, ее планы интересовали музыкантов всех возрастов и поколений! Всегда существовала какая-то оглядка на Ленинградскую филармонию — а что там делается?

Примерно в те же годы организовалась и Московская филармония, но поначалу это было учреждение, напоминавшее дореволюционную антрепризу. Не имея ни своего зала, ни оркестра, она, в основном, выполняла лишь чисто административные функции.

Между тем Ленинградская филармония сразу стала крупной творческой организацией, с громадными возможностями, с интереснейшими и широко разработанными планами концертной работы. Конечно, такая филармония могла быть создана только в советское время при громадной поддержке государства. Мы знаем, что в ее создании большое участие принимал А. В. Луначарский. По его инициативе Ленинградская филармония стала называться «академической», и жаль, что впоследствии это слово исчезло.

Кроме того, в первые годы своего существования ленинградцы пользовались полной автономией и имели право самостоятельно приглашать крупнейших исполнителей. Надо еще добавить, что с филармонией была тесно связана Ленинградская хоровая капелла, и поэтому в Ленинграде порой звучало то, что Москве тогда оказывалось недоступным все по тем же причинам.

Иными словами, революция в музыкально-исполнительской жизни Ленинграда началась с организации филармонии. В прежние времена здесь существовали только отдельные циклы концертов, возглавляемые выдающимися музыкантами А. И. Зилоти и С. А. Кусевицким. И, конечно, не могло быть и речи о музыкально-пропагандистской деятельности такого широкого размаха, какую Ленинградская филармония развернула с самого начала своего существования.

В Ленинградский филармонический зал всегда входишь с каким-то особенным чувством. Это не зависит от того, пришел ли ты как слушатель или поднялся на эстраду для выступления.

Как я уже говорил, впервые я встал за пульт Симфонического оркестра Ленинградской филармонии в 1927 году. Мне было двадцать два года, и все артисты оркестра казались мне очень солидными и почтенными. Хорошо помню Виктора Александровича Заветновского, замечательного концертмейстера, превосходного солиста. Он, как и его дочь Татьяна Викторовна, с которой я позднее много лет работал в Театре имени Кирова, остались для меня воплощением образцовой и наитщательнейшей игры в оркестре. Также хорошо помню Василия Федоровича Николаева, первого кларнетиста, обладавшего необыкновенно красивым звуком. Его вскоре сменил Влади-

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

К 50-летию Ленинградской филармонии

Б. Хайкин

Полвека

Содержание