Выпуск № 4 (389) | 1971 - страница 10

К сожалению, еше одно новое сочинение Д. Дустмухамедова — Скрипичный концерт, — несмотря на все усилия солиста В. Хазратова, было настолько сумбурно и невразумительно исполнено оркестром, что аудитории, не знающей этого произведения, трудно было что-либо понять в нем.

Яркое впечатление оставил Фирюз Бахор (в настоящее время студент Ташкентской консерватории), выступивший с двумя симфоническими поэмами. Одна из них уже исполнялась в Москве, на Всесоюзном смотре молодых композиторов, и была отмечена почетным дипломом; другая впервые прозвучала в концертах съезда. Ее название «Мароканд» (древнее имя Самарканда) указывает на программный характер произведения. Оригинален оркестровый колорит поэмы. Смело и необычно трактуется композитором тема староиранского макома «Наво», которая звучит здесь с «первобытной» несокрушимой силой. Автор активно стремится расширить свой интонационный язык и преодолеть известную ограниченность фольклорно-этнографических рамок.

Весьма порадовал нас Саид Хамраев. Мы увидели его героическую оперу «Шерак» (либретто А. Сидки), воскрешающую образы легендарных героев таджикского народа¹. Несомненно, произведение Хамраева заслуживает специального подробного разбора. Пока же хочется отметить, что это настоящая опера. Автор живо ощущает театральность, проявляет чуткость к сценическим ситуациям и положениям, создает выпуклые характеристики действующих лиц. Интересно решены массовые сцены. Думается, что «Шерак» займет достойное место среди других произведений таджикских композиторов для музыкального театра.

Геннадий Александров после окончания Ташкентской консерватории возвратился в свой родной город Душанбе, где работает в специальной музыкальной школе-одиннадцатилетке. В дни съезда был показан его балет на либретто Ш. Киямова и Л. Серебровской «Гавазни Тилло» («Золотая лань»), написанный по мотивам восточных сказок. Музыка эта очень свежа, остроумна, но вместе с тем и вполне доступна детскому восприятию. В партитуре много любопытных оркестровых выдумок, в метроритмическую ткань порой врываются экстравагантные неожиданности.

Аналогичные стилевые черты в еще большей степени присущи другому сочинению Г. Александрова, также нашедшему свое место в программах съездовских концертов,— второй симфонии, «Письмо в XXX век». Здесь все искрится юношеским задором, веселой улыбкой, россыпью смеха, радостью, несокрушимым оптимизмом.

Большой интерес вызвали произведения ряда еще более молодых композиторов. Азам Салиев (заканчивает Ташкентскую консерваторию) был представлен «Патетической увертюрой» и симфонической поэмой «Память сердца». Автор несомненно одарен — он достаточно уверенно строит архитектонику произведения, умело развивает тематический материал. Больше привлекло второе из названных сочинений, отмеченное искренностью и теплотой высказывания. В целом музыка Салиева, быть может, несколько проше музыки других его сверстников, но зато душевней и человечней.

Толиб Шахиди (студент Московской консерватории) показал «Симфоническую картинку». Не во всем ровное произведение, однако, порадовало попытками выйти за рамки «ортодоксального» отношения к фольклору, опробовать новые гармонические и фактурные средства.

А вот еще плеяда молодых авторов. В камерном концерте прозвучали Соната для скрипки и фортепиано Амнуна Ягдарова (окончил Ташкентскую консерваторию), Сонатина для виолончели и фортепиано Тилло Яхъяева (студент Института имени Гнесиных), Фортепианная токката и романс «Звезда» на слова Зульфии Юнуса Мамедова (студент Ташкентской консерватории). В концерте оркестра народных инструментов мы прослушали также Скерцо Миратулло Атоева, романсы Сурата Халилова, песни Зайниддина Зульфигарова. В этом ряду следовало бы назвать имя студентки Московской консерватории Зарины Миршакар. К сожалению, ее скрипичные пьесы, объявленные в программе, почему-то не были исполнены. Однако сам факт, что вскоре в семью таджикских композиторов войдет первая женщина, достаточно примечателен.

Можно искренне порадоваться первым успехам начинающих авторов. Как старый педагог, выпустивший не один десяток композиторов, работающих сейчас во многих братских республиках и за рубежами нашей страны, я всегда верю в молодежь. К творческой смене Таджикистана у меня единственное пожелание — в освоении новых средств, в пытливых поисках новых путей (кому же и открывать их, как не молодежи!) никогда не отрываться от национальной почвенности, от неиссякаемого источника народного музыкального искусства...

Да, будущее за молодежью. Но было бы ошибочно думать, что только она обогащает национальную профессиональную музыкальную культуру. Художественные ценности успешно создают и представители старших поколений.

В расцвете творческих сил находится Шарофиддин Сайфиддинов. Великолепно прозвучали три его поэмы для голоса с оркестром, предоставляющие певцу возможность раскрыть свои исполнительские данные. Красочна, полнокровна, эмо-

_________

¹ Чабан Шерак, войдя в доверие к шаху-завоевателю, заводит войско захватчиков в бесплодную пустыню, где оно погибает. Ценой своей жизни Шерак спасает родину.

ционально насыщена партия оркестра. Соотношение голоса, и сопровождения разумно, целесообразно.

В поэме «Ушшок» (слова А. Рудаки) развиты традиции классического таджикского макома. В «Дороге к Мавзолею» (слова Мирзо Турсунзаде) автор поставил перед собой задачу выразить преклонение советских людей перед вождем революции (на мой взгляд, музыка здесь несколько пестра по материалу). Третья поэма, «Осторожно, Сталинград!» на русский текст В. Урина, написана с большим темпераментом. В центре произведения — убедительно выстроенная эмоциональная кульминация.

В концерте, открывшем съезд, была исполнена также ария из оперы Сайфиддинова «Рудаки», задуманная как песня самого великого поэта. Рудаки вдохновенно поет о родной Бухаре, прославляя ее красоту и блеск. Эту песню Рудаки поет по просьбе сограждан покинувшему город эмиру (исторический факт). Народ жаждет возвращения своего просвещенного властителя, справедливо считая, что его отъезд может вызвать государственную гибель Бухары и грозит властью жестоких иранских шахов. Только страстный поэтический призыв великого певца способен изменить решение эмира.

Сайфиддинов вполне справился с этой трудной задачей. Судя по исполненной арии, а также по известным мне некоторым другим отрывкам, опера «Рудаки» обещает быть весьма интересным произведением. Надо надеяться, что скоро мы увидим ее на сцене Таджикского оперного театра.

Весьма благоприятное впечатление оставила оратория Якова Сабзанова «Огни Нурека» (слова А. Бахори). Автор уверенно распоряжается средствами оркестрового и в особенности хорового письма. Контрастно сопоставляются между собой отдельные части цикла: «Мы — ленинское поколение», «Река Вахш», «Наша гордость», «Мирные взрывы», «Счастливая пора», «Дружба народов», «Свет Ильича».

В благородно-патетических тонах выдержана поэма Хайрулло Абдуллаева «Ленину» для солистов, хора и симфонического оркестра. Не могу не отметить и превосходную песню этого же автора «Фасли бахор» («Пора весны»). С интересом слушается драматическая кантата Абдулфатаха Одинаева «Ленин на Памире» по одноименной поэме М. Миршакара.

Настойчиво двигается вперед Амон Хамдамов. Широким дыханием колоритной национальной мелодики овеяны исполнявшиеся в симфоническом концерте ария из его оперы «Мехрбону» и пьеса для виолончели с оркестром. Эффектно инструментованы «Юбилейный марш» для оркестра народных инструментов, романсы и песни в сопровождении этого состава.

Услышали мы и ряд неплохих песен Джурабая Ахунова.

Особо мне хочется сказать о Юрии Григорьевиче Тер-Осипове, который окончил в свое время Бакинскую консерваторию по классу К. Караева, а с 1958 года ведет в Душанбе большую творческую и педагогическую работу, приносящую немалую пользу профессиональному музыкальному искусству. На съезде исполнялась его Третья симфония. Можно отметить серьезность общего замысла и убедительность его воплощения. Композитор ставит перед собой четкие задачи и умеет их решать. Тематический материал первой части получает естественное развитие. Увлекает слушателя завораживающе-стремительное движение Скерцо. Упоительна оркестровая звучность оркестра и широта мелодического дыхания в Andante. Живая полифоническая вязь отдельных партий характерна для финала симфонии.

Как видно, творческая деятельность композиторов среднего поколения играет значительную роль в процессе дальнейшего развития таджикской музыки.

Однако и так называемые «старики» продолжают активно трудиться. В дни съезда мы услышали ряд прекрасных песен старейшины Шахназара Сахибова, а также Фазлиддина Шахобова, Шарифа Бобокалонова, Носима Пулатова. Очень приятно, что Фазыл Салиев в соавторстве с другим «старым таджиком», Михаилом Цветаевым выступил с крупным произведением — ораторией «50 лет Октября». Но больше всех порадовал один из основоположников национальной композиторской школы Зиядулло Шахиди, неустанно оттачивающий свое профессиональное умение. Об этом свидетельствует, в частности, его оркестровая поэма «1917 год», в которой автор значительно свободней, чем раньше, оперирует выразительными средствами симфонического оркестра. Нельзя не упомянуть и ряд его песен, где национальная почвенность так органично сочетается с ощущением духа современности.

Значит ли все сказанное выше, что в творчестве композиторов Таджикистана нет недостатков и что общая картина этого творчества абсолютно радужная, безоблачная? Конечно, нет. Среди исполненных произведений были и не особенно яркие, а порой и просто серые или же недостаточно зрелые. Были, наконец, слабые в профессиональном отношении (не они, впрочем, определяют сегодняшнее лицо композиторского коллектива).

В творческом багаже любой организации всегда будут произведения различного масштаба, художественного и технического уровня, различной степени таланта и т. д.

Главное — об этом, как и достижениях, тоже должно быть сказано в полный голос — заключается в том, чтобы осознать: одержанные успехи

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

Содержание