Им воспитано все нынешнее поколение артистов Симфонического оркестра Ленинградской филармонии. И это не общие слова — каждый музыкант может рассказать, какие художественные требования перед ним выдвигались, как ему прививалось чувство ансамбля, как ему случалось уходить не удовлетворенным своей игрой, когда она была недостаточно совершенна (и это чувство прививалось!), какими методами его приучали вслушиваться в то, что звучит вокруг, и многое, многое другое.

Мравинский никогда и нигде не выступает без Оркестра Ленинградской филармонии, доведенного им до высочайшей степени совершенства. В мире нет коллектива, который не хотел бы выступить с Мравинским, соглашаясь на любые условия, на любое число репетиций. Но ни одно приглашение не было принято: Мравинский считает себя неотделимым от своего оркестра. Творческий облик Евгения Александровича мне очень симпатичен, я глубоко уважаю его за подвижничество, самоотверженность. Я бы мог рассказать о нем еще очень многое. Но считаю, что внутренний мир художника лучше всего познается через его искусство. И еще мне кажется, что каждый большой артист должен иметь свои тайны, недоступные ни друзьям, ни критикам...

Оркестр Ленинградской филармонии за минувшие полвека выступал со всеми выдающимися дирижерами мира, что вполне естественно. Однако длительной совместной творческой жизнью с ним были связаны очень немногие. В послевоенное время это, в первую очередь, Курт Зандерлинг и Арвид Янсонс. Арвид Янсонс и сейчас постоянно и успешно выступает с ленинградскими коллективами, а Курт Зандерлинг уже десять лет возглавляет великолепный берлинский симфонический оркестр, который, наряду с лучшими немецкими традициями, приобрел — несомненно, под влиянием Зандерлинга — некоторые чисто «ленинградские» черты.

Я не говорю подробно о втором симфоническом оркестре Ленинградской филармонии — замечательном творческом коллективе, о котором можно было бы рассказать многое. Этот коллектив влился в филармонию позднее; у него своя интересная творческая биография, свои юбилейные даты. Именно этот коллектив мы недавно поздравляли с 25-летием первого исполнения Седьмой симфонии Шостаковича в осажденном Ленинграде.

Я считаю своим долгом сказать несколько теплых слов о руководителях Лениградской филармонии, так много сделавших для того, чтобы сначала завоевать, а затем высоко держать ее авторитет. Упоминаю только тех, с кем я непосредственно соприкасался. Это директоры: М. Чулаки, А. Пономарев, М. Крастин; заместители директора: П. Радчик и Ю. Мендельсон; художественный руководитель О. Саркисов, старший редактор Е. Личкус, директоры Большого зала Б. Хаис, М. Краснобородов, Г. Берлович.

В Ленинградской филармонии уже давно установилось тесное содружество между административным аппаратом и творческими коллективами. Не удивительно, что здесь и на эстраде, и в зале, и в нотной библиотеке, и в канцелярии — где бы ты ни был — всюду чувствуешь атмосферу высокой культуры, глубокого уважения к своим задачам и к многочисленным слушателям, уже много десятков лет так жадно посещающим филармонические концерты. Эта особенная, можно прямо сказать — завидная атмосфера, конечно, создалась не сразу, а явилась результатом больших забот и трудов руководителей Ленинградской филармонии.

Музыкальный театр

В добрый путь!

Большой театр Союза ССР — флагман советского музыкально-театрального искусства, на протяжении многих лет достойно представлявший оперно-балетную культуру нашей страны во всем мире, — вступает сейчас в пору нового творческого подъема. В коллективе определенно оживилась общественно-художественная жизнь. И происходит это потому, что руководство театра, возглавляемое ныне Ю. Муромцевым, Б. Покровским, Ю. Симоновым, сразу взяло курс на расширение оперного репертуара, на создание советских спектаклей. При этом дирекция стремится наметить перспективный план новых постановок на десять лет вперед и детально разрабатывает программу работы на ближайшие три года.

«Мы обязаны иметь в основе твердый определенный план деятельности, — сказал на заседании президиума художественного совета Большого театра Ю. Муромцев, — и так организовать работу коллектива, чтобы план этот был максимально выполним. Большой театр Союза ССР не имеет права ставить одно-два новых произведения в год, талантливая труппа коллектива не может и не должна быть в большей своей части в состоянии творческой пассивности»¹.

Эти мысли давно, впрочем, в той или иной форме высказываемые прессой, встретили горячий, взволнованный отклик в коллективе.

«Мы много работаем, — сказал на другом собрании Б. Хайкин, — но производительность труда очень низкая. Какие же мы мастера, если мы должны по полгода ставить спектакль, ежедневно репетируя и утром, и вечером? И дело не только в ответственности со стороны руководителей. Мы уже разучились быстро работать»². Б. Хайкин отметил также, что театр очень слабо общается с современной музыкой.

Надо ли говорить о том, насколько необходимо выполнение всех этих добрых намерений нового руководства? Наш журнал, всегда уделявший внимание проблемам Большого театра, рецензировавший почти все его постановки, не раз подчеркивал необходимость серьезного расширения оперного репертуара и повышения его художественного уровня. Теперь об этом заговорили в полный голос внутри театра.

Действительно, стало неписаной традицией ставить в год по одному оперному спектаклю. В прошлом году к весне был выпущен «Семен Котко», и только в третьей декаде февраля нынешнего года увидела свет премьера «Псковитянки». Репертуарная недостаточность приводит к тому, что такую ответственную и сложную площадку, как сцена КДС, для которой в принципе нужен специальный репертуар, часто приходилось занимать спектаклями, перенесенными из Большого театра. При этом нередко их стиль вступает в резкое противоречие с масштабом кремлевской сцены (вспомним хотя бы «Риголетто»). Попутно заметим, что состояние текущего репертуара требует значительно большего внимания. Основательно потускнел столь хорошо выглядевший на премьере «Дон Карлос». Тяжелое впечатление оставляет «Кармен». Нуждаются в серьезном пересмотре «Царская невеста», «Фауст» и ряд других постановок.

Возвращаясь к проблеме расширения репертуара, следует напомнить, что музыкальная общественность не раз высказывала пожелания вернуть на сцену ГАБТа оперы Глинки, Даргомыжского. Об этом, в частности, очень взволнованно говорил Г. Свиридов, выступивший от имени Союза композиторов РСФСР на

_________

¹ Газета «Советский артист» от 8 января 1971 г.

² Там же.

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

Музыкальный театр

В добрый путь!

Содержание