Выпуск № 4 (389) | 1971 - страница 38

мир Иванович Генслер, музыкант необыкновенного таланта. Их давно уже нет, но они создали прекрасную школу, которую унаследовали и нынешние солисты оркестра — профессор В. Красавин и совсем молодой талантливейший В. Безрученко. Да и вообще ленинградского кларнетиста всегда можно узнать на слух, в каком бы оркестре он ни оказался, по необычайно красивому звуку.

А фаготист Александр Гордеевич Васильев! В Москве всегда было много великолепных фаготистов, но звука такой красоты, как у него, я никогда не слышал. По счастью, это необыкновенное качество великолепно унаследовали ученики Васильева — Д. Еремин и Г. Еремкин, которые сейчас успешно воспитывают третье поколение.

При первом знакомстве запечатлелась благородная и деликатная манера игры группы контрабасов, возглавлявшейся М. Кравченко. Подобная манера сохранилась и по сей день. Контрабасы, руководимые ныне профессором М. Курбатовым, по-прежнему радуют чуткостью и тонким чувством ансамбля. В Москве в свое время «королем контрабасистов» был С. Кусевицкий. Я его неоднократно слышал. Это был виртуоз, артист большого темперамента, под его влиянием в Москве выросла целая плеяда замечательных музыкантов. Но московские контрабасисты всегда отличались от ленинградских (не знаю, повинен ли в этом Кусевицкий) очень выпуклой, резко очерченной игрой, что не всегда приносит пользу ансамблю.

Говоря об оркестре Ленинградской филармонии в двадцатые годы, нельзя не вспомнить братьев А. и Я. Скоморовских. Один из них скрипач, заместитель концертмейстера, другой — блестящий трубач. И здесь невольно протягивается нить к В. Либерману и С. Шаку — оба они долгое время были безупречными заместителями концертмейстера, а сейчас В. Либерман уже несколько лет первый концертмейстер оркестра. А место трубача-солиста уже много лет занимает В. Марголин — виртуоз, для которого не существует, кажется, никаких трудностей.

Не могу не назвать еще двух братьев, долгое время украшавших Оркестр Ленинградской филармонии. Это Г. и Н. Амосовы — гобоист и арфист. И в их исполнении слышалось что-то особенное, «ленинградское» — и в звуке, и в манере игры. Часто приходится задумываться, почему слух схватывает такую еле заметную особенность. Интересно, что теперь солистом-гобоистом выступает К. Никончук, а арфисткой — совсем молодая Т. Тауэр, воспитанники Московской консерватории, лауреаты нескольких конкурсов, но манера их игры сейчас типично ленинградская. Понятно, что они не пришли с ней в оркестр, что это приобреталось и наживалось упорным трудом. Уже без всяких параллелей я должен упомянуть украшающих сегодня Оркестр Ленинградской филармонии выдающихся артистов — солиста-виолончелиста А. Никитина, изумительного валторниста В. Буяновского, тромбонистов А. Козлова, Н. Коршунова, флейтистов Д. Беда, А. Вавилину, литавриста А. Иванова. Одним из его предшественников был замечательный мастер В. Осадчук. Творчество каждого из них заслуживает отдельных статей.

Не знаю, хватит ли у меня сегодня достаточно красок, чтобы сказать об Арсении Арсентьевиче Петрове так, как он этого заслуживает. Его уже давно нет среди нас, многие его уже не помнят или вообще не знают. Тем более, что он играл всего только на малом барабане (между прочим, очень трудном и каверзном инструменте). Но Арсений Арсентьевич был подлинным энтузиастом, отдававшим всего себя интересам филармонии. В блокаду, когда город подвергался, жестоким бомбежкам и артиллерийским обстрелам, Петров, уже очень пожилой человек, спасал ценнейшие ноты и инструменты от воды и огня.

В 1927 году в программу одного из моих первых концертов в Ленинградской филармонии была включена симфоническая поэма Сен-Санса «Фаэтон». Это очень тонкое и довольно трудное в техническом отношении сочинение, к тому же редко исполняемое.

На репетиции работа долго не ладилась, да и на концерте не все прошло гладко, я даже пожалел, что выбрал «Фаэтон». Спустя тридцать лет, в 1957 году, я снова включил его в программу. И сделал это намеренно, хотя и не без опасений, помня опыт 1927 года. Но на сей раз все трудности были преодолены просто шутя, никто даже не задумался над ними, ни в чьих глазах я не прочел беспокойства или затруднения. Конечно, и я «повзрослел» на тридцать лет, но,

За пультом — Е. Мравинский

главное, за несколько десятилетий неузнаваемо вырос оркестр, приобретший такие качества, которые раньше ему были неведомы. Прошло еще тринадцать лет, и коллектив достиг новых художественных высот. Немалую роль сыграло здесь то, что с 1938 года его возглавил Евгений Александрович Мравинский. О Евгении Мравинском очень трудно говорить юбилейные слова. Я знаю его сорок лет, мы — самые наилучшие товарищи, но я ни разу не видел его в «юбилейном» настроении. Многочисленные поклонники искусства Мравинского подчас сетуют на то, что он редко выступает. Но вряд ли им известно, какую титаническую работу проводит он с оркестром, какую бескомпромиссную требовательность проявляет, какие высокие артистические чувства пробуждает во всем коллективе и в каждом его артисте в отдельности, какую настойчивость и неутомимость выказывает в достижении поставленных задач! Здесь мало одного трудолюбия. Мравинский всю жизнь анализирует технологические возможности оркестра, он углубляет свои знания в этой области до бесконечности, не довольствуясь тем, что ему дает практическая деятельность. Изучая партитуры различных авторов, эпох и стилей, наживая художественный образ, создавая исполнительский замысел, он углубляется во все сферы исполнительской технологии. Когда Мравинский за пультом,— от оркестра взято все, что он может дать! Это результат огромной работы — и личной, предварительной, и репетиционной. Причем для Мравинского нет никакой разницы между сочинениями уже неоднократно исполненными и теми, которые предстоит играть впервые. Безжалостно перечеркивается все, что однажды уже было найдено, и начинается новый творческий поиск — с самой начальной стадии (зная все это, можно ли от артиста требовать частых выступлений!). А еще как нужно себя «вздернуть», взвинтить прежде чем выйти на публику (иначе ничего не получится), и при этом оставаться внешне спокойным и уравновешенным так, как это умеет только Мравинский!

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

За пультом — Е. Мравинский

Содержание