Выпуск № 4 (473) | 1978 - страница 44

Как известно, проблема освоения художественного наследия является одной из самых актуальных. Важным, в частности, пред

ставляется вопрос о «несложившейся » сценической судьбе некото

рых произведений наших великих современников. Об одном из таких произведений размышляет в своем письме доктор искусство

ведения И. Нестьев.

ПОЧЕМУ НЕ СТАВЯТ «ОГНЕННОГО АНГЕЛА»?

Открытое письмо Б. А. Покровскому

Многоуважаемый Борис Александрович! Удалось ли Вам познакомиться с недавно вышедшей перепиской С. С. Прокофьева и Н. Я. Мясковского? Зная Вас как одного из убежденных энтузиастов современной оперы, автора памятных постановок «Игрока», «Носа», «Мертвых душ», — позволяю себе поделиться с Вами некоторыми соображениями, возникшими при прочтении этой поучительной переписки. (Быть может, письмо мое будет прочитано и талантливыми дирижерами, от которых в первую очередь зависит перспектива обновления нашего все еще скупого оперного репертуара.) Итак, что же столь волнует при чтении необыкновенно интересной переписки двух корифеев советского искусства? Перед нами — прежде всего драгоценные документы человеческой дружбы, длившейся около сорока пяти лет и неизменно вдохновлявшейся обоюдной любовью к музыке. Документы эти, в сущности, обрели уже для нас ценность подлинно классическую, подобно эпистолярному наследию Чайковского, Стасова или Мусоргского. И если так, то не следует ли внимательнее прислушаться к суждениям наших советских классиков, поискать пути к наиболее полному осуществлению их заветов и пожеланий?

Письма Мясковского, посвященные прокофьевской опере «Огненный ангел», я когда-то читал еще в архивных фотокопиях и был тогда поражен их поистине романтической температурой. Восхищали в них радостное удивление и юношеская увлеченность, с которыми старший товарищ отнесся к достижениям своего коллеги. Казалось, что успех Прокофьева составляет для Николая Яковлевича огромное личное счастье,

1 С. С. Прокофьев и Н. Я. Мясковский. Переписка. Отв. ред. Д. Кабалевский. М. 1977,

вероятно, более высокое, чем его собственные авторские радости. Известно, что Мясковский всегда с нежностью и гордостью встречал каждую удачу своего гениального друга, всячески поддерживал его и всеми силами добивался признания его музыки. Так было еще в ранние, предреволюционные годы, так было и позднее, в 20-е годы, когда друзья были временно разлучены в силу сложившихся трудных обстоятельств. Николай Яковлевич — признанный глава советской школы симфонистов и профессор столичной консерватории - — в то время жил и работал в Москве, Прокофьев находился во Франции. Но почти каждое новое сочинение он посылал своему московскому другу, неизменно рассчитывая на доброжелательную оценку и квалифицированную консультацию. Это стало нерушимой традицией: Прокофьев получал из Москвы все новые сочинения Мясковского и всеми силами добивался их исполнения за рубежом. Николай Яковлевич с нетерпением ждал любую прокофьевскую новинку и, получив, тщательно штудировал ее, показывал друзьям и ученикам, всемерно содействовал ее скорейшему исполнению. Из опубликованных писем мы узнаем, как были восприняты Мясковским партитуры Второй и Третьей симфоний, балетов «Стальной скок» и «Блудный сын», Первого струнного квартета, новой редакции «Игрока» и других сочинений Прокофьева. Оба товарища не только ободряли друг друга добрыми словами поощрения, но и не стеснялись критиковать то, что не нравилось, что казалось несовершенным или искусственно придуманным... И вот, читая сегодня десятки дружеских посланий, останавливаешься с особым вниманием на нескольких письмах 1928 года, написанных Мясковским под впечатлением только что проштудированного «Огненного

К изучению наследия

С. С. Прокофьева

ангела» — четвертой оперы Прокофьева. Кажется, никогда еще Николай Яковлевич не был столь захвачен музыкой своего любимца. Обычно сдержанный и скупой на похвалы, Мясковский на этот раз словно превзошел самого себя: «...просто не могу удержаться, чтобы не выразить Вам своего экстатического восхищения. Сейчас доиграл до конца «Огненн[ого] анг[ела]» и опять почувствовал, что еще стоить жить на свете, пока сочиняется такая музыка!» (Письмо от 18/IV — 1928 года.) Через несколько не

дель Мясковский уведомляет друга, что на

полученные им ноты «Огненного ангела» «открылась целая запись» интересующихся музыкантов-москвИчей. Тут же о новой опере сказано так: сочинение, «...где Вы встали во весь рост как музыкант и как художник, ибо для того, чтобы дать такие образы... надо созреть до полной гениальности». (30/V — 1928.) Главное, что захватило Мясковского в «Огненном ангеле», — это драматическая напряженность музыки, скульптурная мощь ведущих вокальных характеристик: «...в нем есть что-то стихийное. Это вовсе не предмет для любования, для спокойных оценок, сравнений и т. п. ...«Стихия» Вашей оперы только «человек», но он и выражен с такой силой, так насыщенно, в таком «мировом» аспекте, что звуковые образы, становясь почти зримыми, подавляют своей значительностью. Для меня «Огн[енный] анг[ел]» больше, чем музыка, и я думаю, что подлинная и необычно едкая «человечность» этого произведения сделают его вечным». (18/VII — 1928.) Трудно припомнить еще во всей русской музыкальной эпистолярии другие примеры столь же воодушевленных, страстных оценок, способных окрылить и возвысить творческий дух друга-композитора (Разве что дружески вдохновляющие письма Стасова к любимому им Мусоргскому...) Недаром же Прокофьев, обрадованный похвалами товарища, тогда же задумал еще одну чисто инструментальную версию этого произведения и написал в 1928 году — с благословения Мясковского — свою Третью симфонию (на темы «Огненного ангела»), посвятив ее Николаю Яковлевичу.

В те же времена Мясковский был совершенно уверен, что «Огненный ангел» станет «вечным» и непременно войдет в отечественный репертуар, хотя и предвидел, что музыка подобного богатства и сложности «будет «доходить» очень долго». Со времени этих высказываний Николая Яковлевича прошло 50 лет — срок вполне до

статочный для выяснения жизненности музыкального сочинения. За это время были извлечены из архивов и с успехом прозвучали многие незаслуженно отвергнутые или забытые партитуры — включая «Игрока» и Кантату к 20-летию Октября Прокофьева, его же Вторую симфонию, оперы «Нос» и «Катерина Измайлова» Шостаковича, его же Четвертую симфонию и т. п.

Была исполнена на концертной эстраде и записана на пластинки, в частности, и Третья симфония, целиком основанная на музыкальном тематизме «Огненного ангела». Музыка эта, в свое время казавшаяся «сверхсложной» и чуть ли не «экспрессионистической», ныне была принята вполне спокойно, как один из признанных образцов симфонической классики. Более того: фрагменты из Третьей симфонии были вмонтированы в партитуру нового балета «Иван Грозный» и под музыку, сопровождавшую у Прокофьева романтические конфликты германского рыцаря Рупрехта и его возлюбленной Ренаты, сегодня страдает и неистовствует балетный актер, играющий роль московского царя.

Возникает законный вопрос: почему же мы не можем услышать всю музыку «Огненного ангела» в ее первоначальной авторской версии? Излишняя сложность музыки? Вряд ли! Ведь еще десять лет назад Всесоюзное радио сочло возможным дать в эфир полную запись «Огненного ангела» в исполнении солистов, хора и оркестра Французского радио (передача давалась в «Панораме оперы XX века» и привлекла пристальное внимание многих любителей искусства) 2 .

Остается один решающий аргумент: недоверие к сюжету этой оперы, якобы упадочно мистическому, связанному с декадентским романом символиста Валерия Брюсова. Одно дело, мол, бессловесная симфоническая музыка или даже невидимое звучание иностранной грамзаписи, другое дело — реальный показ на сцене всей этой чудовищной чертовщины.

Мне представляется, что подобное суждение основано на досадном недоразумении и должно быть опровергнуто.

Начать с того, что «Огненный ангел» В. Брюсова давно признан у нас выдающим

2 Напомню также, что в декабре 1966 года третий акт «Огненного ангела» был дан в концертном исполнении в Большом зале Ленинградской филармонии (дирижировал Г. Рождественский, ведущие партии исполняли Э. Андреева и Е. Кибкало). Кстати, у Рождественского имеются все необходимые нотные материалы

(партитура и голоса).

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

Содержание