Выпуск № 4 (473) | 1978 - страница 30

их глубокого уважения к грампластинке и, конечно, к тем людям, которые трудятся вместе с ними над ее созданием. Микрофон, как неумолимый судья, требует безукоризненной художнической честности и четкого технического воплощения виртуозных сторон произведения. Его ведь не обманешь. К сожалению, нередко в студийном зале нервы исполнителей — и молодых, и даже закаленных в баталиях международных конкурсов — сдают. Грампластинке приходится «идти на уступки». Так в прошлом было, в частности, с талантливым пианистом А. Слободяником. Зная его нелюбовь в то время к студийным условиям, мы на Всесоюзной студии грамзаписи решили записать все этюды Шопена во время его концерта в Большом зале консерватории. Удача превзошла всякие ожидания. Были сделаны лишь небольшие дописки. Пластинка получила признание не только в нашей стране, но и далеко за ее пределами.

Конечно, многие исполнители «заражаются» самой музыкой и для них присутствие публики совершенно необязательно. К ним относился, прежде всего, великий скрипач нашей эпохи Давид Ойстрах. Для артистов оркестров, сотрудников Дома звукозаписи и Всесоюзной студии грамзаписи всегда было счастьем работать с ним. Отсутствовали проблемы интонационных неточностей, непредвиденные, вернее, неоправданные темпоритмические «подробости» исполнения. Не могло быть речи о каких-либо текстовых вольностях или нарушениях авторских пожеланий. Не зря Д. Шостакович как-то сказал по поводу интерпретации Ойстрахом Второго скрипичного концерта, что если б он каким-то чудом стал играть на скрипке, то именно так исполнил бы этот концерт. Все сложное становилось легкодостижимым, трудности испарялись, как ручейки, пригретые после обильного дождя лучами солнца. Ойстрах и был солнечной личностью! Наверное, грампластинка никогда не позволит забыть творчество этого великого музыканта. Почти весь его огромный скрипичный репертуар нашел свое отражение в дискографии. Он дружил с грампластинкой. Многие его записи на пленке, сохранившиеся в нашей стране и за рубежом, еще ждут своего перенесения на диски. Это относится и к его выдающейся ансамблевой деятельности.

Вспоминаются далекие годы, когда молодой Давид Федорович по инициативе музыкального радиовещания создал струнный квартет. Какое счастье, что кусочек своего горячего сердца он отдал созданию ряда грамзаписей квартетов Бетховена, Шуберта, Мендельсона, Чайковского! Точно так же нельзя забыть записи с его участием ряда трио, бесчисленного количества сонат для скрипки и фортепиано. К числу выдающихся советских исполнителей, чье творчество достаточно полно представлено в дискографии, относится Д. Шафран. Его пластинки уже давно вошли в бесценный фонд мировой музыкальной исполнительской культуры. Безупречный вкус, глубокая проникновенность в интерпретации произведений различных эпох и стилей в соединении с блистательным мастерством делают их неповторимыми. Особенно надо отметить «отзывчивость» Шафрана на советскую музыку. Об этом убедительно свидетельствуют его трактовки сочинений С. Прокофьева, Д. Шостаковича, Д. Кабалевского.

Необходимо сказать и о выдающемся скрипаче Л. Когане, для которого грамзапись — как бы вторая сторона его артистической жизни. Мне не забыть, как еще мальчиком он в сопровождении своего замечательного учителя А. Ямпольского пришел в Дом звукозаписи почти сразу, и словно на одном дыхании записал с оркестром (под управлением В. Небольсина) труднейшую Фантазию Сарасате на темы «Кармен» Бизе. Задушевность в лирических эпизодах, страстность в других, наконец, головокружительная виртуозность, наверное, и до сих пор никого не могут оставить равнодушным. Не ошибусь, если назову это исполнение едва ли не первым триумфом в грамзаписи того, чье имя прочно вошло сегодня во все граммофонные каталоги мира как имя блистательного интерпретатора произведений разных стилей и эпох.

Все более представительной становится с каждым годом дискография И. Ойстраха. Одаренный скрипач, наследуя опыт своего отца, выявляет себя в самых разных сферах — сольной и ансамблевой.

А вот другой пример, характернее которого, если говорить о значимости грамзаписи в творчестве исполнителя, вспомнить трудно. Я имею в виду пианиста Л. Бермана, чьи пластинки с Трансцендентными этюдами Листа принесли ему мировую известность задолго до того, как его услышали в крупнейших музыкальных центрах Европы и Америки.

Хочется сказать и о талантливой пианистке Т. Николаевой, обладающей феноменальной музыкальной памятью. Это помогает ей легко переноситься из сферы «Хорошо темперированного клавира» Баха к Двадцати четырем прелюдиям и фугам Д. Шостаковича и другим произведениям.

Большое место граммофонная запись занимает в артистической жизни ряда молодых талантливых музыкантов: пианистов A. Наседкина, Э. Вирсаладзе, А. Любимова, Е. Могилевского, В. Крайнева, Г. Соколова, B. Ересько. Все они вместе со скрипачами Г. Кремером, В. Спиваковым, В. Третьяковым и О. Каганом, виолончелистками Н. Гутман, Н. Шаховской, К. Георгиан принадлежат к новой генерации советской исполнительской школы, достойно ее представляя во всем мире.

Особо необходимо задуматься о значении грамзаписи в искусстве вокалистов. Певческий голос, наверное, самый хрупкий музыкальный инструмент. Его подстерегают всякого рода неожиданности, век его, за редким исключением, весьма короток.

Надо ли утверждать, что грамзапись должна учитывать особенности вокального жанра и постоянно заботиться об обогащении своих фондов действительно неповторимыми ценностями в этой области? Как обстоят здесь дела? Искусство Н. Обуховой, М. Максаковой, С. Преображенской, В. Барсовой, А. Пирогова, Б. Гмыри, С. Лемешева — подлинных мастеров современного вокального исполнительства — нам удалось до известной степени сохранить для грядущих поколений. Долгая певческая судьба таких певцов, как Й. Козловский, М. Рейзен, П. Норцов, позволяет, к счастью, и сейчас обогащать дискографию. К сожалению, творчество многих великолепных певцов прошлых лет осталось незапечатленным на пленке, недостаточно интенсивно ведется работа в этой области и в настоящее время.

Часто неискушенные любители пластинок отмечают «неповоротливость» работников грамзаписи (и доля правды в упреке есть), удивляясь, почему до сих пор не записаны все (!) сонаты Бетховена С. Рихтером или «Петрушка» Стравинского Э. Гилельсом или Двадцать четыре каприса Паганини Л. Коганом. Они не учитывают, как много привходящих обстоятельств стоит иногда на пути подобных записей. Главное из них — отсутствие координации между гастрольными графиками исполнителей и планами их записей.

Интенсивно гастролирующие артисты, такие, как Э. Гилельс, С. Рихтер, Л. Коган и Д. Шафран, все реже находят время для фиксации в грамзаписи хотя бы небольшой части своего обширного репертуара. Вместе с тем, к этому порой стремятся исполнители, пока еще не имеющие на то достаточного права. И здесь со всей определенностью хочу сказать, что лауреатский титул сам по себе вовсе не дает такого права. Обращусь к статистике. Недавно вышел справочник «Музыканты соревнуются». Из него видно, что лауреатских титулов до 1973 года были удостоены свыше 600 советских исполнителей. Между тем, по самым приблизительным подсчетам, только 60 из них «уцелело» на концертной эстраде.

Если взять лауреатов только первой премии конкурсов 1973 и 1974 годов, то из 13 ее обладателей на концертной эстраде закрепилось чуть больше половины. (Замечу попутно, что отсев «увенчанных лаврами» музыкантов не может не вызвать серьезной тревоги. Очевидно, здесь происходят какие-то процессы, которые давно следовало бы изучить.)

Необходимо определить четкие критерии, дающие право молодому артисту на грамзапись. Однако сразу можно сказать, что пластинка должна фиксировать искусство тех молодых артистов, которые получили международное или всесоюзное признание, ведут активную концертную деятельность в стране независимо от принадлежности к лауреатскому «племени».

Целесообразно со всей остротой поставить вопрос о планировании сроков записи наших выдающихся исполнителей так же, как планируется их концертная деятельность. Тем самым будут обеспечены реальные возможности запечатлеть выдающиеся исполнительские свершения. Разумное решение такого вопроса должно быть найдено как можно скорее.

Конечно, близится время, когда в фонде советской грамзаписи будут все или почти все произведения мировой музыкальной литературы, но разве этим исчерпываются наши задачи? Отнюдь нет! Ведь индивидуальность каждого нового исполнителя как бы дополняет произведение своими, только ему свойственными особенностями. В этом подлинная радость творческого познания произведения! В этом его неисчерпаемость!

Я неоднократно слушал в трактовке С. Рихтера «Картинки с выставки» Мусоргского, и каждый раз он ошеломлял меня предельной «зримостью» образов. А ведь «Картинки» играют многие...

Некоторых любителей музыки, хоть раз услышавших незатейливую «Тройку» Чайковского в интерпретации С. Рахманинова, вряд ли «устроит» другое исполнение.

Сколько неисхоженных дорог таит в себе исполнительство!

В грамзаписи должны быть десятки интерпретаций выдающихся музыкальных творений. Разве это не замечательно, что Первый фортепианный концерт Чайковского звучит в

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

Содержание