Выпуск № 4 (473) | 1978 - страница 64

французского виолончелиста Александра Батта. Записи доносят до нас волнующее очарование ее звука. В упомянутой книге Пятигорский писал:

«На «Батта» я долго играл, прежде чем появиться с ней на эстраде. Как подобает во время медового месяца, мы избегали общества. Но с того дня, как я гордо вынес «Батта» на эстраду, новый стимул обогатил мою жизнь. Прежние инструменты, на которых я играл до «Батта», отличались друг от друга характером или различными достоинствами, я знал всех их качества, недостатки и капризы вполне достаточно, чтобы воспользоваться лучшими свойствами и достигнуть полного успеха. Совсем не то было с «Батта», чьи доблести не знали предела. Безграничная по своим возможностям, она побуждала использовать их полностью. Никогда я не трудился столь упорно и не желал столь страстно вызвать к жизни из превосходного инструмента все, что он мог дать. Только тогда, думалось мне, я сумею заслужить честь быть ему равным».

Интерпретации таких шедевров, как концерты Шумана, Дворжака, тройного концерта Бетховена и двойного Брамса, сонат Баха, Бетховена, Брамса, Прокофьева, Шопена и многих других произведений, говорят об эстетических принципах музыканта. Романтическая приподнятость объединяется в его исполнительском стиле с классической строгостью интерпретации, философской углубленностью.

123

я. Хейфец, Г. Пятигорский, У. Примроз

лончельному творчеству. Я не случайно ввожу такой неологизм — музыкально-виолончельное, — подчеркивая тем самым, что музыка и виолончель составляли для Григория Павловича единое целое. С педагогическими принципами Пятигорского мы, советские музыканты, имели возможность познакомиться на Конкурсах имени Чайковского, где его ученики Л. Парнас, Л. Лессер, С. Кейтс, Н. Розен, Д. Девис убедительно продемонстрировали великолепную школу, все были удостоены премий и оставили о себе самое благоприятное воспоминание.

Пятигорскому принадлежат многочисленные великолепные по музыкальным достоинствам транскрипции произведений классики от Баха до Стравинского (анализ этих транскрипций мог бы послужить предметом отдельной статьи), вошедшие в репертуар концертирующих виолончелистов, широко используемые в педагогической практике, часто издаваемые и переиздаваемые в Советском Союзе. Несмотря на успех собственных транскрипций Пятигорский как исполнитель всегда предпочитал оригинальную литературу. Впрочем, он хорошо понимал, что самое важное — как и кем сделана та или иная обработка.

Искусство Пятигорского отличали умение подчинить свое техническое мастерство художественным задачам, исключительное владение выразительными средствами инструмента. Звучание его виолончели неповторимо, но в разных произведениях различное. Он был влюблен в свою виолончель Страдивари, рожденную в Кремоне в 1714 году и названную позднее именем владельца —

В одной из статей, опубликованных Пятигорским в дни его пребывания на Третьем конкурсе имени Чайковского, читаем.

«Для меня всегда очень важен в музыке, как я его называю, общий баланс. Что это значит? Я сужу по трем главным « имуществом » человека: 1) голова, интеллект, 2) сердце, эмоции, чувства, 3) техническое совершенство, предопределяющее возможность воплощения любых замыслов. Если одно из этих качеств перевешивает, то это серьезный недочет. Держать такой « баланс » в должном виде — самая важная задача. Если он есть, то вы не скажете, слушая того или иного музыканта: — Ах, какие чувства! — Или. — Ах, какая техника! Или: — Ах, какой ум! — Вы просто скажете: Какой большой артист! — я хотел бы пожелать молодым музыкантам энтузиазма в творчестве, потому что в музыке жить без энтузиазма — все равно, что жить без воздуха. Я хотел бы также пожелать им как следует изучить, познать самих себя, свои возможности. Пусть молодые музыканты знают и всегда помнят, что тот живет хорошо, кто отдает свою жизнь тому, что больше его самого » 1 .

Эти пожелания молодым музыкантам были собственным его credo.

«Для меня, — говорил Пятигорский, — виолончель — самое важное на свете и главная сущность нашей вселенной».

Если великий Казальс позволял себе довольно часто отходить от авторского текста, заменяя ноты, ритмический рисунок, свободно варьируя темпы, то Пятигорский всегда строго придерживался всех авторских указаний. Его интерпретация музыкальных произведений великих композиторов как бы соединяет строгую классичность и возвышенную романтичность.

Пятигорский вспоминал, что он первым сделал запись крупного виолончельного произведения. Это был Концерт Шумана. Вот что писал о данном событии Пятигорский:

«Дирижер Джон Барбиролли сказал мне, что в нашем распоряжении всего лишь сорок минут — и для репетиции, и для записи Концерта Шумана. Звукоинженеры фирмы «His Master’s Voice» заявили, что перерывов в ходе записи не будет и что Концерт должен быть записан от начала до конца без остановок. Барбиролли, сам в прошлом виолончелист, хорошо знал Концерт и усомнился, удастся ли это сделать. «В самом деле, это было бы чудом, — заметил звукоинженер. — Нам предстоит первый опыт записи Концерта целиком, а ведь раньше делался перерыв после каждой четырехминутной стороны». (В то время запись производилась на восковые валики. — А. С.) «Как же Вы думаете избежать остановок?» — спросил я.

7 Г. Пятигорский. «Известия* , 19G6, 18 июня.

124

Мера подлинного искусства.

«Как только одна сторона будет закончена, следующую включит другой аппарат». У нас почти не было времени на то, чтобы обсуждать темпы или еще что-нибудь, да и на репетицию времени не оставалось. Барбиролли объяснил оркестру необычную ситуацию и почти сразу же загорелась красная лампочка — сигнал. Наступило напряженное, настороженное молчание. Запись началась. Что это было? Обоюдная симпатия, очарование музыки или удача? Я не знаю. Наверное, и никто не понимал, как в невероятной сосредоточенности, часть за частью без единой запинки Концерт достиг завершающего аккорда. В то же мгновение раздался голос первого гобоиста Леона Гуссенса: «Браво!», и красный сигнал потух. Это «браво!» осталось на пластинке. «Я очень сожалею», — сказал Гуссенс. «Ничего, — ответил я. — Это самое искреннее «браво», которое я слышал в своей жизни».

«Мы не сможем соскоблить голос, — заметил звукоинженер. — Пожалуйста, сыграйте послед

В дни Конкурса имени Чайковского: Г. Пятигорский, Ал. Стогорский, Ж. Сигети

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

Содержание