Выпуск № 4 (473) | 1978 - страница 65

нюю страницу еще раз!». Зато теперь, когда мы играли, раздался стук от падения фагота, и каждое последующее повторение сопровождалось чиханием, кашлем или скрипом моей виолончели, пока наше время не истекло. Граммофонной фирме удалось лишь отчасти соскоблить с пластинки голос Гуссенса, оставив мне на радость его «браво» до наших дней».

В 1956 году «Музгизом» был издан клавир концерта. В отдельной партии виолончели была напечатана каденция к концерту, переписанная мною с данной пластинки. В письме ко мне от 18 ноября 1957 года Григорий Павлович пишет:

« Каденция к Концерту Шумана, которую ты записал с моей пластинки, больше Шумана, чем Пятигорского. Я был дружен с потомками друзей Шумана (старичками) во Франкфурте, у которых я нашел наброски карандашом каденции, сделанные самим Шуманом, которым я следовал, реставрируя его неясную рукопись, по мере возможности, но соблюдая его идею в точности. У меня этот набросок был, но он потерян с моими другими вещами во время войны...»

В период Второго конкурса имени Чайковского была организована встреча Пятигорского с московскими музыкантами в Малом зале консерватории. Встреча собрала большую аудиторию и прошла чрезвычайно интересно. Друзья уговорили Пятигорского что-нибудь сыграть. С. Кнушевицкий тут же дал в руки ему свою виолончель — коллекционный инструмент Бергонци, на котором Григорий Павлович играл, будучи солистом оркестра балета Большого театра. Он был чрезвычайно рад этой встрече с некогда любимой виолончелью через сорок с лишним лет. Тут же экспромтом Григорий Павлович сыграл свою «шутку» для виолончели solo «Прогулка Прокофьева и Шостаковича по Москве» 8 , очаровав всех присутствующих. «Шутка» произвела большое впечатление образностью, теплым юмором.

Мне известно, что Григорий Павлович всю жизнь увлекался поэзией, особенно ' любил он Пушкина. В письмах часто -приводил строки из его стихов.

Пятигорский безгранично любил свою родину и до конца дней был предан ей всей душой. Все, что касалось нашей страны, ему было дорого. Это подтвердят цитаты из его писем разных лет.

« Мне хочется . все больше и больше в Россию. Я с жадностью читаю про все, что пишут о России». (Январь 1934.) «Я огорчен очень смертью А. В. Луначарского. Он был мне всегда большим другом». (Там же.)

« Скоро должен ехать обратно в Европу, но там не весело и повсюду проклятая и грязная фашистская рука чувствуется». (28 марта 1939.)

8 Перед прощанием со мной на аэродроме Пятигорский на клочке нотной бумаги -записал эту пьесу и оставил мне ее на память.

Убежденный антифашист, Пятигорский в годы Великой Отечественной войны был всем сердцем и помыслами с родной страной. Неоднократно отправлял в Советский Союз посылки с лекарствами, музыкальные инструменты, струны...

«Наконец я получил первое письмо со времени зверского нападения немцев на нашу Родину... Никакой враг такого духа сломать не может! Я работаю очень много и стараюсь всеми силами быть полезным в борьбе с врагом. Но я знаю, что мои усилия ничтожны по сравнению с усилиями миллионов людей, которые так геройски сражаются на фронте. Я много играю, но больше всего хотел бы играть для великой Красной Армии». (1 июля 1944.)

«Сегодня мне стукнуло 60 лет, получил много поздравлений. Меня очень тронула телеграмма Д. Б. Кабалевского. Как это мило! Столько теплоты в этом замечательном человеке. Пожалуйста, поблагодари его». (15 апреля 1963.) Когда Пятигорский был в Москве, то ему наши композиторы обещали написать «Вариации».

«Я очень обрадовался известием, что Шостакович, Хренников, Кабалевский и Хачатурян пишут для меня тему с вариациями. Я жду этого большого подарка с нетерпением ». (25 апреля 1964.)

К сожалению, Вариации так и не были написаны.

Великий труженик, Пятигорский до последних лет своей жизни активно концертировал, много преподавал.

«В Париж я улетаю 6 мая. В июне будет первое исполнение сонаты А. Веберна и двух его юных вещей (он ведь был, как ты наверное знаешь, виолончелистом). Также в июне меня будут чествовать доктором в Кливленде и в университете Флориды. Я таким образом стану в 14-й раз почетным доктором!» (6 апреля 1975.)

«Мы все много работаем, а я, пожалуй, не меньше, чем когда был молодым. Университет, в котором я учу, обосновал кафедру моего имени. В Америке такую честь отдают ученым, которых больше нет в живых... Я еще прыгаю, но не так, как Артур Рубинштейн, которому 89 лет и который концертирует, прекрасно играет и полон жизни и энергии!» (17 января 1975).

Несмотря на столь большое признание таланта Пятигорского за рубежом, тоска его по Родине оставалась лейтмотивом многих и многих полученных от него писем.

«Мне на старости лет захотелось больше играть. Но все новое, что недавно было написано для меня, не очень привлекает. Хотелось бы что-нибудь из дома... Все-таки Родина — это великая штука, а для музыканта в особености». (9 августа 1964.)

«Не волнуйся больше обо мне. Операция действительно была серьезная — рак легких. Но все прошло великолепно — и я теперь дома, с каждым днем мне все луч

125

ПРОГУЛКА ПРОКОФЬЕВА И ШОСТАКОВИЧА ПО МОСКВЕ

L -4 1 ■ i 're sc

5 8 v^— Li 1 L__

Г. П ятигорский

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

Содержание