Дебют в Москве

Джансуг Кахидзе отнюдь не новичок на симфонической эстраде. Главный дирижер и художественный руководитель Государственного симфонического оркестра Грузии, он хорошо известен любителям музыки многих городов СССР. В творческом активе Кахидзе — годы работы в Тбилисском оперном театре, где он поставил немало спектаклей (одна из его ярких удач — «Борис Годунов»), ряд блестяще проведенных премьер симфонических произведений современных грузинских композиторов, в том числе четырех симфоний Г. Канчели. Не совсем уместно, пожалуй, говорить о таком зрелом, опытном артисте как о дебютанте. И тем не менее до 9 июня 1975 года Кахидзе если и появлялся в Москве, то лишь в студии Радио или на эстраде концертов в дни композиторских съездов. Филармонических же концертов он в столице еще ни разу не имел. Парадокс? Мягко говоря, да...

...Однажды у одного дирижера спросили: с каким оркестром Вам приятнее и легче работать — с первоклассным или средним по качеству? Ответ: с первоклассным оркестром работать приятнее, но труднее. Ведь когда на пультах ноты десятки раз игранных сочинений, а в твоем распоряжении несколько репетиций, то надо знать, на что их истратить, что сказать оркестру.

Выступление в Большом зале консерватории с Государственным симфоническим оркестром СССР, да еще с программой из таких хрестоматийных произведений, как Фантастическая симфония Берлиоза и «Тиль Уленшпигель» Р. Штрауса, — очень ответственный экзамен для любого дирижера. Но, как оказалось, это была его, Кахидзе, программа. Он ее предлагал — романтическая стихия искусства сродни его артистической натуре. Он ее отстаивал — Кахидзе не из «всеядных» музыкантов. Он, к счастью, ее и оправдал — концерт прошел с незаурядным успехом.

Фантастическая симфония («Эпизод из жизни артиста») Берлиоза сразу же выявила лучшие черты Кахидзе-дирижера.

Вступительное Largo прозвучало эмоционально наполненно, очень точно по настроению. Только в такой психологической атмосфере и могла, казалось, возникнуть тема любви (idee fixe) последующего Allegro. Оркестр не сразу, правда, оказался в полном контакте с дирижером, в Lagro не хватало равновесия звучания, возможно, недостаточно экономного. В Allegro контакт вполне наладился, амплитуда динамических оттенков как бы расширилась. «Вальс» Кахидзе начал предельно тихо. В поисках своей возлюбленной герой симфонии словно проходит сквозь анфиладу парадных зал навстречу издали доносящемуся вальсу. Для звучания темы вальса дирижером был найден удивительно свежий,

кального квартета (А. Руднева, Л. Виноградова, В. Урман и. О. Скородумов) обработки трех народных песен: «Степа», «Старый дед» и «Нескладушки». Обработки написаны со знанием дела, любовно, во многом смыкаясь с традиционным фольклором. Колоритно, красочно было и их исполнение. В отличие от предыдущего ансамбля квартет ввел в свое исполнение элементы театрализации, сценического обыгрывания песен. Манера эта полностью соответствует народной исполнительской традиции «водить» песни; однако, как показалось, можно было применить ее более тонко, без имевшего место крена в сторону эстрадности.

Задорное, бравурное исполнение хора из оперы Дж. Гершвина «Порги и Бесс» (на английском языке) завершило рецензируемый концерт Камерного хора. Радостно сознавать, что в нашей отнюдь не многочисленной семье хоровых коллективов работает молодой талантливый, многообещающий «собрат», квалификации артистов которого могут позавидовать участники иных академических капелл.

28 февраля в Большом зале консерватории дал концерт Государственный академический хор Латвийской ССР под художественным руководством И. Цепитиса и дирижера А. Деркевиц.

Первое отделение было в основном посвящено музыке для хора a cappella латвийских композиторов; во втором исполнялась «Gloria» Вивальди — с ансамблем солистов Симфонического оркестра Московской филармонии.

Концерт открылся хором И. Калныня «Ленину» (слова И. Зиедониса). В этом очень искренне написанном сочинении хорально-гимнического склада, лишь с эпизодическими вычленениями отдельных хоровых тембров автор опирается на добрые хоровые традиции латышского народа. В подобном же плане распевной хоральности написано и произведение латвийского классика Э. Дарзиня «В дали мечтаний» (слова Аспазии).

Более изысканной и мягкой трактовки потребовал от хора вокализ (на гласную «у») Я. Иванова «Кучевые облака», в котором музыкальная ткань постоянно рассекается передачами фраз отдельным хоровым голосам.

Прозвучало всего три произведения, а коллектив уже успел покорить слушателя своими вокально-выразительными возможностями, мастерством плавного звуковедения, а заодно и органически связанной с ним большой динамической шкалой: от проникновенного pianissimo до мощного fortissimo.

Парадоксально, но в иных наших, российских хоровых коллективах проблеме вокального мастерства не

светлый колорит. Шекспировская Джульетта могла бы танцевать под так сыгранную музыку (может быть, несколько вольная эта ассоциация навеяна тем, что Генриетта Смитсон, «героиня» Фантастической симфонии, покорила Париж в роли Джульетты). И даже «наложение» на тему вальса лейтмотива симфонии нисколько не омрачает эту тему. Они существуют пока как бы порознь — две эмоциональные стихии, для их взаимопроникновения не пришло еще время. Смысловую полифонию, столь свойственную стилю Берлиоза, Кахидзе выявил со скульптурной четкостью: открытые звучности темы вальса и матовые — лейтмотива. Точно так же, до боли ощутимы у него противопоставления образов «Сцены в полях» — третьей части симфонии: природа, исполненная покоя, и внутренний мир героя, мятущегося, обращенного всеми своими мыслями внутрь, в себя, мучимого жаждой самопознания.

Известно, сколь большое значение для интерпретации музыки Берлиоза имеет темброво-колористическое чутье дирижера. Кахидзе порадовал такими, например, великолепными находками, как зловещее шуршание оркестра в начале «Шествия на казнь», как полнейшее «растворение» оркестровых красок в «Сцене в полях»

придается должного значения. Любой профессиональный вокалист-солист для поддержания своей квалификации повседневно тренирует свой певческий аппарат. Насколько же в большей степени это должно быть отнесено к ансамблю вокалистов, располагающих к тому же менее совершенными голосовыми данными в сравнении с солистами!

М. Заринь в своем оригинальном «Мадригале» поставил перед исполнителями нелегкую вокальную задачу. От хора требуются здесь элегантность, изящество в сочетании со стилизацией ровного, как бы органнооднотембрового tutti’йного хорового звучания в нюансе не выше mezzo forte. Мастерское владение хора и такой манерой пения было засвидетельствовано требованием зрительного зала повторить этот номер.

Три хора (на слова Ф. Тютчева), посвященные В. Салмановым Латвийскому хору, написаны в расчете на демонстрацию лучших черт творческого почерка коллектива. Здесь и уверенно проинтонированные секундовые и кварто-квинтовые наслоения, и полифоническая гибкость и мастерски воспроизведенные самые разнохарактерные, часто сменяющие друг друга виды хоровой фактуры. Без строгой дифференциации всех этих исполнительских приемов три хора («Утро в горах», «Полдень» и «Летний вечер»), будучи по своему внутреннему строю несколько одноплановыми, поневоле могли бы создать нежелательное впечатление однообразия.

Стилистически точно прозвучали в хоре блестящие полифонические вариации молодого московского композитора В. Калистратова на тему народной песни «Я не знала, не ведала». Весьма искусно применяя искрометную подголосочность. несимметричные размеры, переменность лада, резкую динамическую контрастность, широкую распевность (у сопрано и басов) на фоне скороговорки (у альтов и теноров), почерпнутые из народного хорового многоголосия, автор достигает ярких художественных результатов.

После мастерски исполненного хора О. Коловского «Частушки» и спетой с пленительной теплотой и искренностью латышской народной песни в обработке А. Калныня «С песней родилась» прозвучал достойно завершивший первое отделение пятичастный цикл «Песни Риги» (слова народные) поистине блистательно владеющего хоровым письмом П. Дамбиса. Произведение, написанное в интонационных традициях латышского фольклора, обогащено и «осовременено» обостренной ритмической фактурой, свежими гармониями, обильным многоголосием. Наиболее удачными показались третья («Барышня Риги») и четвертая («Я уже

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

Дебют в Москве

Содержание